Книга Дорогое удовольствие, страница 109 – Татьяна Никандрова

Антон сделал свой выбор. Теперь настал мой черед.

— Все-таки решилась, – глухо произносит он.

Его лицо приобретает какое-то странное выражение. Это выглядит как смесь жгучего разочарования и мрачной удовлетворенности. Не понимаю, как эти два диаметрально противоположных чувства могут уживаться в одном человеке, но факт остается фактом: Пеплов опечален, но в то же время доволен. Совершенно непредсказуемый человек!

— Да, решилась, – подтверждаю я. – А еще вот, – кладу на стол маленький ключик от квартиры, который все это время сжимала в кулаке. – Спасибо, что дал возможность пожить красиво.

Антон смотрит на ключ так, будто я положила перед ним горстку собачьих экскрементов, – ошарашенно, неверяще и почему-то неприязненно.

— К чему такая спешка, Камила? – он вновь переводит на меня глаза.

— Не вижу причин для того, чтобы медлить, – легонько пожимаю плечами.

— Давай ты успокоишься и не будешь рубить плеча, – к своему удивлению, я замечаю, что Антон нервничает. Нижняя челюсть напряжена, а пальцы ритмично барабанят по столу.

— Я спокойна, – впервые в жизни я ощущаю, что мое внутренне состояние стабильнее, чем его. – Подпиши, пожалуйста, заявление.

Пеплов как-то нехорошо взвинчен, а я, наоборот, непоколебима. По крайней мере, в своем намерении уйти из его компании и из его жизни.

— И где ты будешь жить? – он встает из-за стола и, обогнув его, останавливается в метре от меня, засунув руки в карманы брюк.

— Там же, где и жила. В общежитии, – отвечаю я. – Вещи я уже перевезла, поэтому…

— Уже и вещи перевезла, – Антон невесело усмехается. – Лихо ты.

— А ты ожидал чего-то другого? – не совладав с любопытством, спрашиваю я.

Уж слишком его поведение отличается от привычного. Слишком он обескуражен.

— Честно? – она задумчиво проводит рукой по подбородку. – Не знаю. Но я точно не ожидал, что события будут развиваться так стремительно. Мы только вчера поговорили, а сегодня ты уже увольняться прибежала. Что так вдруг, Камила?

— Честно? – в тон ему отвечаю я. – Раньше я думала, что у меня есть шансы на твою взаимность, а вчера поняла, что ни единого.

Какое-то время мы просто смотрим друг другу в глаза. Он, как всегда, пытает меня грозным взглядом, а я, вопреки обыкновению, не тушуюсь и отвечаю на его зрительный вызов.

Чего мне теперь бояться? Самое дорогое я уже потеряла.

— Ну, окей, – с коротким выдохом он срывается с места и, наклонившись над столом, ставит на моем заявлении свою размашистую подпись. – Держи.

Антон подает мне листок, слегка прищурив глаза, и я не могу избавиться от ощущения, что, когда я потянусь за ним, он резко одернет ладонь. Как в том глупом приколе.

Но все происходит иначе.

Вместо того, чтобы дурачиться, Пеплов обхватывает мою руку, протянутую за заявлением, и за запястье дергает к себе. Это происходит так быстро и неожиданно, что на секунду я теряю равновесие и практически впечатываюсь в парня, упираясь своей грудью в его.

Мгновение плавится в вечность, пока мы, стоя на расстоянии дыхания, утопаем в близости, которая, вероятно, станет последней. Взгляд Антона жадно ощупывают мои губы, а затем плавно поднимается вверх и останавливается на глазах.

То ли его, то ли мое учащенное сердцебиение легкой вибрацией прошивает грудную клетку, и я чувствую, как воля мелкой крошкой осыпается к его ногам.