Книга Проучить мажора, страница 37 – Татьяна Никандрова

Ну понятно, перешел в оборонительную позицию.

— Вообще никакой. Это твой выбор и твое право, — примирительно отзываюсь я, силясь совладать с рвущимся наружу хохотом. — Я просто хочу прокатиться на твоей русалочке.

— Нет! — Стас непреклонен.

— Ну, пожалуйста, — складываю ладошки в молящем жесте и округляю глаза на манер кота из Шрека. — Чего ты упрямишься? Я же осторожно буду! Очень-очень! Просто никогда на таких классных тачках не ездила… Но всегда мечтала!

Включив поворотник, Толмацкий сворачивает на обочину и, остановившись, вонзается в меня угрюмым взглядом. Моя затея ему не нравится. Ох, как не нравится. Но, кажется, парень понимает, что объективных причин для отказа у него нет. Поэтому, собственно, и нервничает.

— Права показывай, — строго требует он.

— Конечно-конечно, сейчас, — суетливо лезу в рюкзак и извлекаю из него пластиковую карточку. — Вот.

— Фотка ужасная, — ядовито комментирует Стас, рассматривая документ, и я усилием воли проглатываю колкую ответную реплику.

Если он и впрямь собирается дать мне порулить, то может сколько угодно издеваться над моими фотками. Тем более, что в глубине души я с ним согласна: кадр и правда неудачный, в жизни я в сто раз красивее.

— Слушай сюда, Маша, — Толмацкий возвращает мне права и разворачивается так, что наши лица оказываются в непосредственной близости друг от друга. — Я выполню твое желание, но при одном условии: всегда и во всем ты слушаешься меня. Скажу притормозить — и ты притормозишь. Скажу заканчивать поездку — и ты закончишь. Никаких препирательств и споров, поняла?

— Поняла, Стас, все поняла, — с бешеным энтузиазмом киваю я. — Даже не переживай на этот счет!

— Почему у меня такое ощущение, что я об этом пожалею? — с тяжелым вздохом интересуется он, а затем обреченно дергает ручку автомобиля.

Маша

Говорила же, все будет пучком, а вы боялись! Я еду, еду! За рулем Мазерати! И не просто черти как, а вполне себе прилично. До восьмидесяти уже разогналась и, если честно, еще бы газку поддала, да Толмацкий не велит. Сидит рядом весь на иголках и от малейшего моего телодвижения дергается. Такой паникер, ужас просто!

— Стас, ну можно я ускорюсь немножко, а? Ты только посмотри — меня ж все обгоняют! — мой голос звенит детской радостью, а глаза наверняка светятся от счастья.

Еще бы! Когда все ровесницы нянчились с куклами, я играла в машинки. Самозабвенно и с полным погружением в процесс. Я воображала себя гонщицей, бесстрашной и неуловимой, словно ветер. Как вы, наверное, догадались, в детстве я была неисправимой пацанкой, и мальчишеские развлечения привлекали меня куда больше, чем пресловутая игра в дочки-матери.

К десяти годам я знала абсолютно все марки автомобилей и страны их производства. Помнится, когда мы с семьей ездили в город, в дороге я забавлялась тем, что определяла их по значкам-эмблемам, и папа всегда хвалил меня за это, дивясь тому, какая смышленая у него дочка.

Но самом деле никакой особой смышлености для того, чтобы разбираться в интересующей тебя теме не требуется, но мне была приятна его похвала. В то время меня мало за что хвалили — по большей части ругали. За плохое поведение, за неважные отметки, за вечный бардак в комнате. Да, я была далеко не идеальным ребенком и выросла в далеко не идеальную девушку. Но сейчас, в отличие от прошлого, меня это мало волнует.