Книга Измена. Неправильная сказка, страница 90 – Любовь Попова, Елена Гром

— Можно же другого найти.

— А как другого найти, если своего любишь? Ну что встала, давай остальные цветы. Вон, мои подружайки идут. Надо тебе поесть, чего. Пирожок будешь?

Я киваю, а потом еще спрашиваю.

— А можно я куплю что — нибудь?

— Да я тебе так подарю, что старую выслушала, да помогла. Бери вон ту сумку, да я тебе наберу росточков. Посадишь, да выхаживать будешь. Кого ждешь то?

— Девочку.

— Это хорошо. Красивая будет девочка. Как цветочек Камелия.

— Камелия это вот эти? — спрашиваю, трогая лепестки. Холодно, им, наверное, но лампы греют.

— Они. Только у меня одна. Сходи купи к Софке Степановной

Набираю себе растений. Хочу уже такси вызвать, как меня сбивает звонок Кости. Точно, время семь, он, наверное, возле моего дома. Зачастил на ужины. Порой просто ест и уходит. Но не забывает фруктов и сладостей принести.

— Привет.

— Привет, ты где?

— Если честно не знаю, — наверное от запахов цветов крыша едет.

День такой хороший, не смотря на неприятности.

Костя с утра кофе мое любимое привозит, а я вечером, наверное, любимый сушеный манго. Я его специально прячу, чтобы еще привозил. Даже жаль, что увидеться не получится. Привыкла уже за месяц видеть его каждый день.

Словно дел у него других нет.

— Аня, ты меня пугаешь. Что значит, не знаешь?

— Я тут заблудилась, приехала на конечную трамвая, а попала на фестиваль цветов. Прикольно, да? Набрала домой. Сейчас такси вызову. Статья будет супер! Дам тебе почитать!

Он молчит, наверное, переваривает.

— А машина где? — вздыхаю.

— Ой, ну ты сейчас скажешь, что предупреждал.

— Понятно. Не надо такси, я сам тебя заберу. Ты не замерзла?

— Нет. Меня чаем отпаивают и пирожки вкусные. Слушай, ну что ты будешь ехать непонятно куда. У тебя дел нет? Сходи на свидание в конце концов.

— Ань, какое блять, свидание. Просто скинь мне точку, я приеду. Дождись, ладно?

— Да куда я денусь-то, — смеюсь я трубку и скидываю свое местоположение. Мы еще со старушками сидим пьем чай с вареньем, я им рассказываю о Громове, без подробностей.

— И долго ты его мурыжить будешь?

— В смысле?

— В прямом. Мужик любит тебя. Будешь долго нос воротить, уведут.

— Ну и пусть уводят. Я устала постоянно думать, где он и что он.

— Так это все от безделья. Мы пока на заводе работали, меня меньше всего волновало, где мой муж. Домой вернулся и ладно.

Остальные женщины только кивают, рассказывая о своих тяжелых судьбах. А я вот думаю, что, наверное, останься я в деревне, тоже бы не стала думать, где он и что. Меня бы больше заботило, как печку затопить так, чтобы дом не спалить.

Сигнал машины спустя минут сорок вырывает из мыслей.

Стоит Косте выйти из машины, в своем пальто и меховой шапке, как женщины вокруг меня замирают, таращатся как на чудо.

По венам словно ток пускают. Чувство гордости буквально топит. Даже какого — то превосходства. Потому что, несмотря ни на что, приехав это совершенство ха мной.

— Это что, тот самый Громов? Ведущий?

— Он больше не ведущий.

— У меня на стене плакат с его фотографией, — признается другая, а потом они резко встают со своих мест и косяком рыб налетают на ошарашенного Костю. Просят автограф.

Он смотрит на меня поверх их голов, и я смеюсь, потому что взгляд отражает «помогите».

— Баб Шур, а где вы говорите Камелию взять?