Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 83 – Лера Виннер

Договаривая, он посмотрел вдаль, поверх города, о котором говорил, и Эрика вскинула голову, подавленная и ошеломленная.

Она видела Зейна разным. Безумным от того, что творилось в его голове или страсти. Веселым. Злым. Вдохновленным и легкомысленным, сосредоточенным и безмятежно расслабленным. Но не таким.

Невзирая на все внешнее спокойствие, ему было больно, и эта боль, не имеющая никакого отношения к Нью-Йорку и Титулу, мешала встретиться глазами.

Быть отвергнутым собственным Творением считалось не просто позором, а черной меткой для любого подданного Туманных Земель, но для него это было больше, чем личное. Насколько Эрика знала и помнила, насколько могла убедиться за последние месяцы, чужое мнение и неодобрение слетали с него, как дорожная грязь, — малоприятные, иногда досадные, но не задевающие всерьез. Однако сам факт того, что некогда обожавшая его «птенец» от него отреклась, даже его смог вывернуть наизнанку. Возможно, даже что-то в нем сломать.

Вопреки собственным многообразным, трудноопределимым и противоречивым чувствам, она хотела насладиться этим моментом. Удостовериться, что сумела попасть в цель.

— И как мне это сделать?

Минута, отведенная себе на этот безрадостный, и, пожалуй, жестокий триумф, истекла.

Зейн то ли так удачно действовал по наитию, но ли слишком хорошо понимал, но не мешал ей, не пытался отвлечь. Позволил увидеть.

Стоило ей заговорить, он развернулся, одарил короткой, ничего, и вместе с тем, запредельно много значащей улыбкой.

— Для начала убедись, что хочешь этого. Если ты сольешься с городом, он затронет не только ум, но и душу. Возникнет эмоциональная привязанность, он станет для тебя своим.

Это было ценное предупреждение, почти угроза. Выполнять долг или брать под контроль ситуацию, руководствуясь лишь тем, что кроме тебя это сделать, по всей видимости, некому — одно. Стать частью всего этого…

Эрика моргнула, когда в лицо ударил ледяной ветер.

Она молчал, и Зейн снова понял правильно.

— Просто позволь себе услышать его, — его голос донесся будто издалека, как будто он шептал, стоя как минимум на соседней крыше.

Эрика хотела обернуться к нему, чтобы избавиться от этого наваждения, но уже не могла.

Она закрыла глаза снова, и, открыв их, не смогла больше зажмуриться, хотя очень хотела. Весь шум, запахи, голоса, эмоции и потребности огромного города, нарастая, сходились в единственной точке где-то у нее в голове, на изнанке сознания, в обход всех возможных мыслей. Она чувствовала разом все опасности и радости, слезы, кровь, страх и неизбывную страсть к жизни огромного города. Точно зная, где находится каждый, имеющий вес член Общества, она видела все улицы и крошечные грязные проулки разом, ощущала запах воды и гниения, свежей выпечки и чужой, дурманящей головы окружающим, любви.

Величественно-спокойный, приветливо подмигивающий огнями Нью-Йорк лежал у ее ног, и весь был как на ладони, открытый, полный, жестокий и безопасный.

Ее город.

Она слушала его, как откровение, как чудо, приоткрыв губы и боясь шевельнуться, чтобы не разрушить это волшебство.

И пропустила момент, когда шум в голове начал стихать, превращаясь в уютный, не мешающий фон, к которому она, тем не менее, могла обратиться в любой угодный ей момент.

— Что скажешь?