Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 3 – Лера Виннер

— Дэн, пожалуйста, не сейчас, — Мерок в конце концов ответил, и ее почти ударило под дых тем, как сердце пацана забилось чаще. — Никто из нас не в состоянии рассуждать здраво, к тому же, скоро начнётся дождь. Сегодня останешься здесь, дальше подумаем.

Спорить с профессором он не смел, вместо этого решился наконец поднять взгляд на Смотрящую.

Эрика демонстративно отвернулась, глядя в окно, как будто проверить разговоры о погоде было делом безотлагательным.

Длинные косые струи дождя всё же успели попасть в комнату, прежде чем Эрика закрыла окна.

Холодная и чистая спальня теперь казалась абсолютно нежилой, как будто даже запах смерти выветрился отсюда, и пару минут она постояла, устремив на улицу бессмысленный взгляд.

Так, как в этой комнате, иногда пахло от старых вампиров, уставших от Вечности или задержавшихся в ней по нелепой случайности. Запах был узнаваемым, ощутимым издалека, и его ради собственного же блага стоило обходить далекой стороной.

От Зейна всегда пахло ветром, ласковой ночной прохладой, костром, перцем и жизнью.

Вспоминать об этом было бессмысленно, унизительно и гадко. Это отбирало силы, которым следовало бы найти лучшее применение еще час назад.

Она тихо и плотно прикрыла за собой дверь, все же допустив напоследок ассоциацию с запираемый склепом.

Из-под двери соседней комнаты пробивался свет, и, подумав, Эрика толкнула её без стука.

Постель осталась аккуратно застеленной и нетронутой, на тумбочке горел ночник, а щенок обнаружился сидящим на полу по-турецки. Между коленями лежал открытый рюкзак, в котором он то ли искал, то ли перекладывал что-то, ведомое только ему.

— У тебя какая-то принципиальная неприязнь к кроватям?

Дэн растерянно вскинул голову, посмотрел на нее загнанным тусклым взглядом человека, не услышавшего приближения опасности за собственными мыслями.

— Не думай, я не собираюсь тут ночевать. Просто пережду пару часов, пока люди уснут. Если хочешь проверить, что я ничего не спер…

Он переложил рюкзак ближе к Эрике, но не встал, не дернулся, даже спину удержал ровно.

Та лишь скрестила руки на груди, подпирая дверь плечом и разглядывая щенка с ленивым любопытством.

Возможно, причина перемен была в травах, которыми его неделю накачивала Лив. Возможно, в том, что теперь он успокоился.

Эрика чувствовала это мертвенное, глубокое, почти счастливое спокойствие кожей, едва ли не осязала его в воздухе. Именно в таком состоянии люди умирают с блаженной улыбкой на губах. А ведь она смела надеяться не увидеть ничего подобного как минимум в ближайшие полсотни лет…

Пацан продолжал сидеть, разглядывая то ли собственные руки, то ли узор на ковре. Дышал так, будто отмерял каждый вздох, проверяя, насколько он окажется тяжелым.

— Как долго ты прожил на улице, Дэнни?

Предполагалось, что непривычное обращение, еще и брошенное без пренебрежения и насмешки, несколько оживит разговор, но он лишь опустил голову ниже, уделяя слишком пристальное внимание приводящим Эрику в тихое бешенство кедам.

— Около восьми месяцев. Почти девять.

Он не стал задавать глупых вопросов вроде: «Как ты узнала?» или «Зачем ты спрашиваешь?», значит, как минимум не собирался изображать из себя дурака.

В качестве ответной любезности «Уже легче!» по этому поводу она тоже предпочела не озвучивать.