Книга Бес лести предан, страница 271 – Элиот Лилит

Плечи Александра ходили ходуном, локоть поднятой руки мотало из стороны в сторону, но ладонь плотно лежала на скрепляемой трещине. Алексей собрал волю в кулак и оттолкнул слетавшихся к ним бесов.

— Держитесь, вы почти у цели!

Александр кивнул, но Алексей не знал, понял ли он хоть слово. Брел цесаревич словно пьяный, даже шпагой уже не махал, оставив бесов на Алексея и подскочившего Чарторыйского.

Увидев, что путь свободен, часть солдат опасливо ступила на хлипкую деревянную переправу. Другие в сопровождении мальтийцев повернули к более надежному мосту.

Перед ними снова вырос Зимний дворец. Оставив Александра на попечении Чарторыйского, Алексей бросился назад, в гущу схватки. На другой стороне площади он разглядел багровое лицо Константина – великий князь пытался продолжить путь к центру разлома, но не мог прорваться сквозь кипучее море тьмы. Однако самое страшное было впереди.

Разлом, ужатый почти до размеров площади, снова вспыхнул обжигающим светом. Запульсировал, горячо и гулко. Перед глазами замелькали алые вспышки – видели их все или только он? Все раздвоилось. Вот он с ужасом смотрит на замершего напротив разлома императора и клубящуюся перед ним тьму, а вот – несется куда-то под алыми небесами в царстве костей и песка, изгибая длинную шею, разевая пасть в беззвучном, сотрясающем мироздания реве. Ноги подогнулись, глаза застлала черная пелена. А бесы смеялись, и смеялись, и смеялись у него в ушах. Ему показалось, он слышит насмешливый голос: «Ну что же ты? Ну что же ты? Ну что же ты?» Тьма, которую он отверг, рвалась наружу, а вместе с ней – весь ужас беспредельного могущества, вся гниль необузданной силы, считавшей себя вправе сокрушить любого, кто встанет на пути.

— О господи, – пролепетал Александр у него за спиной.

Алексей обернулся. Александр позабыл о разломе и, будто зачарованный, шагал вперед, вглядываясь в черную бездну. Тень Зимнего дворца серой вуалью накрыла половину его лица, расчертив пополам, как древнегреческую маску. Только обе половины изображали одну эмоцию: первобытный трепет жертвы перед хищником.

— Куда ты?! – хотел рявкнуть Алексей.

Вопрос застыл у него на губах.

Из разлома показалась огромная треугольная морда. За ней – шея толщиной с дуб. Бугристое туловище, над которым черными парусами нависли перепончатые крылья.

Все замерло: люди, бесы, пушки. Даже облака в небе застыли. И только двое еще двигались: продирающееся сквозь разлом исчадие ада и император, полы мундиры которого развевались на ветру. Перед лезущим наружу монстром он, и без того невысокий, казался меньше ребенка. Алексей хотел крикнуть: «Бегите!» – но язык примерз к небу. Он не мог говорить. Он не мог двигаться. Мог только смотреть на черное чудище и стоящего у него на пути маленького человека.

«Нет! – заколотилось в мозгу. – Нет, нет, нет…»

Это невозможно, оно слишком огромное! Даже будь у них десятки тысяч солдат, Алексей не поручился бы за победу. Как один человек может выстоять перед безжалостной стихией? Как его величество может просто стоять?

«Я не воюю с ветром, – прозвучало в голове Алексея. – Я воюю с ураганом».

Всю жизнь встречавший вокруг лишь презрение и безразличие, сейчас император стоял гордо и непреклонно. По-прежнему – болезненно светлый, по-прежнему – невыносимо одинокий.