Онлайн книга «Куклолов»
|
Спокойствие, Пьер! Воздуха не хватало. Нос, рот, горло забивало вонью барахла. Севрский фарфор, японские цветы, венецианский стеклярус, все эти осколки чьих-то жизней – даже если они были подлинны до последнего атома, – были ничтожны, мелки, совершенно бессмысленны по сравнению с Арабеллой. А она притворялась равнодушной и неживой; она владела собой куда лучше своих хозяев – настоящей и будущего. Вернее – бывшей и настоящего. Олег сжал свободную руку, сжимал до тех пор, пока ногти не впились в ладонь. Венкерова раскачивалась в кресле; её рука дрожала под его пальцами. Может быть, она что-то чувствовала. Она икнула, он механическим голосом предложил воды. Она посмотрела широко распахнутыми глазами жертвы. Он ответил отрицающим взглядом палача. — Давайте я налью шоколаду, – лихорадочно, пытаясь прогнать из тона страсть, приказал Олег. — Нет. Н-нет, – испуганно, жалко прошептала старуха. — Вы чем-то встревожены? – спросил он, понимая, что больше не может игнорировать её состояние. Венкерова открыла рот и заговорила, не издавая ни звука, словно у неё вдруг выключили голос. Но Олег безошибочно прочёл по губам: Арабелла. Тело сотрясло крупной дрожью. Он вскочил. — Нет, нет! – вскрикнула старуха, тянясь следом. Включили звук, надо же. – Не надо врача, Пьер… Я знаю, я плоха, очень плоха… Простой врач не поможет… Он замер, огорошенный. О чём она говорит? Врач? При чём тут врач? — Я очень плоха, Пьер, – захлёбываясь рыданиями, выговорила Венкерова. – Очень плоха… Вчера пришли результаты… Мне нужны огромные деньги, Петр Олегович. Я… продам Беллочку. Из груди старухи вырвался вопль. Она потянула руки к безразлично сидящей кукле, хрипя, выскочила из кресла и схватилась за Арабеллу. — Нет… Нет… Не-е-ет! Её старческая сухая грудь ходила вверх-вниз под широкой шифоновой блузкой с большим аграфом. Венкерова, задыхаясь, шептала: — Как я… Я умру без неё… И с нею тоже умру… Пётр, мне нужны деньги на операцию! Я продам вам Беллу! Глаза Александры Юрьевны пылали. Зрачки расширились так, что заполонили радужку. — Я продам Беллу во «Флаинг унд Паппс». Так скоро, как только можно устроить всё с такими деньгами… Мне нужен нотариус. Я дам вам контакты, Пётр. Обеспечьте всё. Мне начали сниться сны… Старуха пылко прижала Арабеллу к груди. Олег едва подавил желание выхватить куклу. Внутри разгонялся гигантский поршень; он жал, подталкивая сердце к горлу, выжимая мысли и всякие приличия. Олег держался. Испытывая почти физическую боль, он помог старухе сесть. Она устроила Арабеллу на руках – так ребёнок сажает на колени большого пупса. Перламутровый, в синь, хвост куклы скрючился между обтянутых гофрированной юбкой старушечьих коленей. Олег заглотнул побольше воздуха, чтобы не закричать. Руки ходили ходуном. — Мне начали сниться сны, – глядя в глаза своему отражению в полированной дверце шкафа, отчаянно повторила Венкерова. – Белла хочет уйти! Слёзы катились из её глаз непрерывно, но старуха не щурилась и больше не вытирала лицо. Капли сползали по морщинам, как по протокам: уголки глаз, щёки, носогубная складка, дряблый покрасневший подбородок в крупных порах. Падали на голубую, в мелкий цветок блузку и расплывались тёмными кляксами. — Я вызову врача… — О нет, – выговорила Венкерова. – Нет. Устройте сделку как можно скорей. Я должна быть уверена: не будет никакого обмана. Я верю вам, Пьер. Но речь о Белле… И речь обо мне. Хотя не уверена, смогу ли жить без неё… |