Онлайн книга «Куклолов»
|
— Отойдите, – велел кто-то, и я понял, что это я, только когда подошёл к проходу в комнату и сдвинул визжащую Венкерову. Она рухнула набок, видимо, в полуобмороке. Она больше не хрипела, не просила, не плакала – тонко выла на одной ноте, не сводя с меня глаз, пока я шёл по комнате, распахивал звенящее стекло дверцы, касался моей русалки. Моей. Моей! Пальцы укололо теплом. В лицо ударило жаром. Мне стало больно, больно, как будто ожог кипятком умножили на десять, окатили меня с ног до головы. Я взялся за Арабеллу, как за оголённый провод. Но после провода не выживают. Я выжил. Я вытерпел брызнувшие из глаз искры, взрыв за переносицей, резкий рвотный позыв… Я вытерпел, я схватил куклу, прижал её к груди, ловя взволнованный перестук. Так-тики-так. Так-тики-так. Не только моё сердце. Её тоже. Моя. Моя! — Моя дорогая, – шепнул я пересохшими губами. Голоса не было. Я накрыл русалку полой пальто и бросился в коридор, зная, что уходить нужно как можно скорей. Не потому, что Венкерова может вызвать полицию – о, да разве может кто-то меня остановить! – а потому, что воздуха оставалось всё меньше. Воздух уходил из этого дома вместе с Арабеллой, уменьшался пропорционально тому, как увеличивалось то время, которое Венкерова уже не была хозяйкой куклы. — Не пущу! – заверещала старуха. Страшная, скрюченная старуха с прожилками в глазах, с обломанными ногтями и жидкими, налепленными на скальп прядями. Парик упал; юбка и кофта болтались тряпками, могильной обёрткой. Я прыгнул, рванулся – и старуха перехватила меня у двери, вцепилась в лицо, принялась лупцевать по груди сухими железными рёбрами ладоней. Глаза слепил мутный багровый светильник. Голос прорезался. — Отстань! – отчаянно закричал я. — Отда-ай! – истошно вторила она. И тогда я своими глазами увидел, что́ происходит с хозяином, расстающимся с куклой. Это же случится со мной. Нет! Не случится! Нет. Случится, если я буду недостаточно хитёр, хладнокровен и осторожен. Я могу оставить ей Арабеллу. Я могу убежать. Нет! Мне уже не сойти с дороги. Мне бессмысленно и поздно бояться! Я локтем толкнул старуху в лицо, задёргал дверную ручку, но Венкерова успела запереть замок, и дверь не поддавалась. — Не уйдёшь, – ползая по полу, шаря в воздухе, шипела она. – Не уйдёш-шь! Мысль, эхо мысли о том, что если кукол отнимут, то мне придётся в четыре, в пять раз хуже, чем ей, мелькнула, поселив в теле сдавивший ужас. Не страх – что-то хуже, что-то глубже, что-то плотней и ближе… Мир расплылся красными и чёрными пятнами. Я не хотел, но представил, что кукол нет. Мне показалось, меня зарывают живьём. — Пусти! Пусти! Пусти! — Не уйдёшь! – исступленно твердила старуха, ползая, шарясь, хватая меня за ноги. Я локтем прижимал к боку рюкзак, крепко держал под курткой Арабеллу, свободной рукой воевал с замком. Параллельно приходилось бороться с парализующим страхом и уворачиваться от подползавшей старухи. Я делал всё это, а мозг неумолимо фантазировал, предполагал, пророчил… Под крики Венкеровой, под скрип двери и частое, нездоровое дыхание кукол я лихорадочно размышлял, что прежде они вызывали только эйфорию, жажду, восторг. Теперь они показали вторую сторону медали. Безумие. Ужас. Старуха подскочила, вцепилась мне в руку и высоко, пронзительно выкрикнула: |