Онлайн книга «Куклолов»
|
— Вы меня совершенно очаровали, – с улыбкой вздохнула Венкерова, провожая Олега. В ответную улыбку он вложил все свои чувства, всю жажду добыть Арабеллу, всю злость, густо припудренную льстивой обходительностью. Весь свой стыд по поводу этого пышного, отвратительного, шитого белыми нитками обмана. Впрочем, на последнее ме́ста приходилось совсем немного. * * * Когда Олег явился к Венкеровой в третий раз, старуха с порога церемонно протянула руку, до локтя обтянутую шелковистой, цвета несвежего крема перчаткой. Совсем свихнулась, заигравшись в старый роман. Он на секунду растерялся. Все виденные сценки подобной тематики говорили, что руку надо поцеловать. Но… реально? — Ради Арабеллы, – шепнула Изольда. Олег мелко кивнул и поднёс перчатку к губам. — Рад вас видеть, Александра Юрьевна, – мягким, глубоким голосом поздоровался он и вынул из-за спины букет, в котором было поровну свежих бутонов и сухоцветов. Венкерова приняла цветы, но не понюхала, не подняла к лицу и не зарылась носом. Даже не рассмотрела. Несколько секунд она не сводила с Олега огромных, распахнутых глаз. А потом расплакалась. Крупные слёзы закапали на лепестки. Он совершенно растерялся, но тело, голос, руки сработали за хозяина: подхватили, приобняли, завели в прихожую, захлопнули дверь. — Александра Юрьевна… Она плакала навзрыд, стянула перчатку, утёрла ею глаза. Отвернулась. Положила букет на затянутый скатёркой расхлябанный журнальный стол. — Простите… — Что такое? Не стоило дарить цветы?.. — Милый, милый мой, всё хорошо, – всхлипнула она. – Не каждый день дарят букет старухе. О, Пьер, милый мой Пьер, как жаль, что так поздно… — Что – поздно? Венкерова махнула рукой. — Не обращайте внимания. Так. Болтовня… Проходите в комнату, милый, присаживайтесь. Я сварила ещё горячего шоколаду. Мне показалось, вам понравилось в прошлый раз. — Более чем, – учтиво, но озадаченно ответил Олег. Продрался сквозь шторку из ниток с нанизанными на них бусинами. Вошёл в комнату. С полки, насмешливо и царственно, глянула Арабелла. Я не знаю, что со мной произошло. Закружил вихрь. В ушах загремел ледяной, весёлый смех. Мне показалось, что нас – меня, её, комнату, – опустили в воду. И эта вода несёт ко мне прикосновения Арабеллы… Рюкзак с куклами раскалился, я дёрнулся, шагнул, взлетел к полке… — Пьер… Пьер? Олег отвернулся и холодно улыбнулся хозяйке. — Удивительно красивая кукла. Какое лицо… Венкерова громко сглотнула. Принялась икать. Поднос в её руках заходил ходуном, она кое-как установила его на стол, подошла и положила руку Олегу на плечо. Больно впилась пальцами. — Это и есть величайшее моё сокровище, Пётр Олегович. Я не хотела её продавать. Я не хотела вам даже её показывать, только сегодня достала из… из тайника… О, Пьер… Она снова залилась слезами, и он готов был заплакать вместе с ней – от близости куклы, от невозможности схватить её сей же миг. Спокойствие, Пьер. Спокойствие! — Играй, Олежек. Он не мог сказать, принадлежал этот шёпот Кабалету или отцу. — Александра Юрьевна, давайте сядем. Вот так. Вот так… Он бережно усадил её, опустился на корточки рядом, поглаживая старуху по руке, желая вцепиться ногтями, зубами в тощее запястье, в горло, разорвать, вырвать все эти тонко бьющиеся в морщинистой пергаментной коже жилки… |