Книга Куклолов, страница 110 – Дарина Стрельченко

Аня сильно помогла мне с проработкой плана – правда, она думала, что я общаюсь со своей бабушкой, потерявшей разум и забывшей о внуке. Вот и требуется аккуратно напомнить – без внезапностей и лишних волнений. Ну а Катя, посвящённая в мои кукольные дела куда глубже, тщательно вычитала план и диалоги на предмет логики и деталей.

Эх! Я вот жалуюсь, что у меня от напряжения разболелась голова. Но каково же приходится белокурой хрупкой Изольде, которая меньше меня раз в пять, а держит под контролем сразу двух барышень, одна из которых – вообще в другом городе! Конечно, ей помогают Онджей, Кабалет, Орешета. Да и Мельник, думаю, в Крапивинске не просто так лежит среди коробок. И всё-таки. Изольда руководит сразу двумя своенравными девицами, а я стону от какой-то старухи. Фу!

Я встряхнулся, расслабил лицо, чуть поднял уголки губ. В глазах – доброжелательность и деловая озабоченность, спина – прямее, воротник – поправить.

Распахнувшаяся дверь кухни всколыхнула воздух; сквозняк освежил лоб. Я вскочил и принял из рук старухи серебряный, давно не чищенный поднос с заварочным чайником, молочником, двумя чашками и блюдцем с пятью кубиками рафинада.

— Бисквитов, к сожалению, не осталось, – извиняясь, улыбнулась Венкерова и поправила приколотую к груди дряхлую бутоньерку. – Но чая у меня ещё достаточно.

Рассматривая из-за чашки её латаный халат, я впервые подумал, что жалованье сотрудницы музея, должно быть, невелико.

— Спасибо. Чай у вас – просто великолепный, – впервые за вечер добавив в голос чувства, заметил я.

— Я проходила курсы чаеведов при нашем музейном комплексе.

— Вот как?

Нет, если она мне сейчас ещё про чай начнёт затирать, я не выдержу…

Она начала. Я выдержал. Даже вслушиваясь, вставляя фразы, заинтересованно кивая, задавая правильные вопросы…

К тому времени, как опустели чайник и сахарное блюдце, старуха расположилась ко мне настолько, что, глянув на часы, всплеснула руками и предложила:

— Пётр… Олегович…

— Просто Пётр.

— Пётр… Позволите мне звать вас Пьер? Как в старинных романах?

Я кивнул.

— Пьер…Я так давно не бывала в столь доброй компании. Задержала вас, а о главном так и не поговорили. Приходи́те ещё?

— С радостью, – выдержав микроскопическую паузу, ответил я. Церемонно склонил голову.

— Приходите в субботу. Я подготовлю список того, что может заинтересовать «Флаинг унд Паппс». Обсудим?

— Непременно, Александра Юрьевна. Для меня честь пообщаться с таким человеком.

Кажется, я перегнул палку. Старуха глянула на меня с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, раскрыла дверь на лестничную клетку и развела решётки у выхода к лифту.

— До встречи, молодой человек.

В субботу Олег заблаговременно глубоко вдохнул ещё в лифте и, шагнув на лестничную клетку, дышать перестал. Когда воздух кончился, пришлось мелко, быстро глотнуть; сквозь мусорную вонь пробился душок едкого парфюма.

Скрипнув, разошлись решётки.

— Пьер! Доброе утро, Пьер!

Куда девалась чопорная старуха в шлафроке? Олег не заметил, как отвесил челюсть. Та же прибранная пожилая женщина, что он встретил в музее, только уже без налёта стервозности. Да и квартира… Даже мрачная прихожая выглядела уютней без стопок макулатуры и собрания энциклопедий у стены.

— Проходите, проходите, – суетилась, улыбаясь, хозяйка. В тусклом свете она снова напомнила ему Эдду Оттовну. – Вот, пожалуйста, тапочки. Привычка: держу гостевые, хотя уже давным-давно ко мне не заглядывали никакие друзья.