Книга Не бойся меня, страница 47 – Дарина Стрельченко

— Са-ша.

Кругом была тьма. Она поняла, что не может открыть глаза. Лед внутри, лед снаружи, чей-то взгляд. Его взгляд.

— Здравствуй, Са-ша.

Она поняла, что почти не видит его – только лицо и руки. Черты расплывались, но руки она видела очень четко. Он держал в них черный маленький тюбик, поблескивающий золотым.

— Ты такая красивая, Са-ша, – тихо произнес он. Руки приблизились. Он разломил тюбик, и оказалось, что внутри – розовая помада. – Ты зря не красишься. Позволь мне.

Она отшатнулась, вжимаясь лопатками во что-то рыхлое; ей показалось, она падает назад. Руки были все ближе.

— Не бойся меня.

Что-то коснулось губ – но совсем не мягкое, сладкое и липкое, какой бывает помада, а что-то… твердое. Острое. Ледяное. Саша услышала смех, а потом увидела, как его длинные пальцы с выступающими суставами убрали тюбик от ее губ и выкручивают стержень помады прямо перед ее глазами. Из розовой мякоти появляется лезвие. Саша закричала, но совсем слабо, почти беззвучно.

— Са-ша. Не дергайся. Я не хочу сделать тебе больно.

Она не чувствовала своего тела, только отчетливо видела, как лезвие приближается к лицу. Отчаянно скосила глаза, но по-прежнему не могла пошевелиться. Лезвие коснулось губ. Легкий нажим; ей показалось, по подбородку побежало что-то влажное и холодное. Кровь. Кровь же бывает теплой. Почему?..

Кольнуло губу слева. Сухая кожа поддавалась легко, Саша слышала тихий шершавый звук, и, когда она осознала, что это не просто звук, а движение лезвия на ее губах, ее охватила такая паника, что она взбрыкнула и с силой ударила вперед лбом.

— Са-ша.

Рука впилась в плечо. Как камень. Саша закричала, вырываясь.

— Вставайте!

Он принялся трясти ее, кровь текла по подбородку, заливая плечо и шею.

— Просыпайтесь, девушка, Кавенецк через двадцать минут! Ишь, как сладко спит.

Саша распахнула глаза. Вагон. Полумрак.

— Кавенецк через двадцать минут, одевайтесь, – повторила проводница и прошла дальше.

Саша, отрывисто дыша, попыталась сесть прямо. Плечо было мокрое – с оконной рамы капал конденсат. Зато во рту было так сухо, что она не могла сглотнуть. Она еще несколько минут просидела так, возвращаясь в реальность. На полках напротив уже никого не было, и девочки-гимнастки тоже, видимо, вышли.

Надо же, она уснула все-таки.

Поезд уже замедлял ход, когда Саша наконец встала и, пошатываясь, взяла куртку. Хорошо бы сходить умыться, смыть с себя этот цепкий сон… Но дома. Уже дома. Она накинула куртку, подхватила рюкзак и, цепляясь за поручни, пошла к тамбуру. Около купе проводника висело зеркало. Саша поймала свое отражение и выдохнула: никакой крови. Никакой помады. Только новый выскочивший на подбородке прыщ.

…Покрытие дорожки пружинит под ногами. В Москве почти не осталось старых черных резиновых дорожек. Теперь – композит на основе полиуретана. Благодаря тебе, Са-ша, я знаю, что гранулы для покрытий иногда делают из переработанного вторсырья. Это так трогательно – наблюдать, как ты пытаешься заботиться об экологии.

Я ловлю себя на мысли о тебе и ускоряюсь. Я хочу убежать? Неправда.

И все-таки больше мне нравились черные резиновые дорожки на стадионе моего детства. Я помню, как они плавились под солнцем, как, нагреваясь, блестели и сухо и горьковато пахли резиной.