Книга Не бойся меня, страница 50 – Дарина Стрельченко

Са-ша, Са-ша, Са-ша, моя невероятная девочка. Я бы хотел, чтобы ты нарисовала автопортрет и отправила его мне. Я почти развел тебя на это, но ты сообразила, что художник под ником Лорд Камней, который предлагал обменяться автопортретами, – тоже я. Мне любопытно, что ты подумала, что почувствовала при этом. Мне болезненно любопытно. Мне любопытно настолько, что я готов спросить у тебя прямо, но я все еще удерживаюсь от того, чтобы написать тебе. Чтобы поговорить с тобой.

Я смотрю на тебя, стоя позади в очереди в аптеке. Я смотрю на тебя, сидя на лавочке во дворе, пока ты на крыльце уже совсем другого аптечного пункта, в свете зеленого неонового креста ищешь что-то в телефоне. Я смотрю на тебя через пустой салон автобуса. Я стою в тени, чтобы ты не могла разглядеть меня – если только не захочешь сама; я не хочу, чтобы этой ночью ты испугалась еще сильней. Мне так жаль тебя, мне хочется подойти к тебе и обнять за плечи, успокоить и гладить по руке: все будет хорошо, Са-ша. Я с тобой. Ничего не бойся. Тот, кого ты боишься, – он рядом, вот он я, и я защищу тебя.

Я смотрю на тебя из салона такси, медленно едущего вдоль сталинок Кутузовского проспекта. Моя маленькая девочка, метущаяся точка, загнанная, испуганная, потерявшая всякую осторожность. И куда же ты отправилась пешком темной ночью?

Как бы мне хотелось заглянуть в твой телефон. В твои мысли. В твое сердечко.

О да, девочка моя.

Вокзал.

Куда же ты едешь?

Я вхожу в здание за тобой следом. Вряд ли ты отправляешься далеко – ведь ты даже не заглянула в общежитие за вещами, не попрощалась с подругами. И не в Вилюйск же ты собралась, в самом деле… Быть такого не может. Или может?

Ты уточняешь в кассе насчет поезда пятьсот сорок один. Я смотрю маршрут, а затем листаю твою страницу – у меня сохранилась копия, Саша, интернет умеет забывать только для тех, кто сумеет заставить его забыть. Ты не сумеешь. Я листаю твою страницу в поисках городов, которые совпадают с остановками пятьсот сорок первого. Я покупаю билет в тот же поезд. Я сажусь в тот же вагон.

Судя по разговору с мамой, ты едешь домой. Ты едешь домой, Са-ша, а я еду с тобой, и я смотрю на тебя с верхней полки напротив твоей боковушки; с единственного места, не занятого детьми-спортсменами. Ты долго сидишь не двигаясь. Ты смотришь в никуда. Ты шепотом врешь маме. Ты медленно расслабляешься. Ты выдыхаешь, очнувшись в третьем часу ночи в плацкартном полумраке, полном беготни, храпа, экранного мерцания и слабого запаха из туалета в конце вагона. Ты выдыхаешь, моя девочка, и я тоже стараюсь дышать так медленно, так спокойно, как только могу, чтобы не задохнуться, чтоб не сойти с ума от того, насколько ты близко.

— Мам, привет! Слушай… Прости, что так поздно… Нет, нет, все хорошо, не переживай. В общем, я не хотела тебе заранее говорить, мало ли, вдруг бы не получилось. Но помнишь, я рассказывала, что у нас практику можно будет пройти в любом аккредитованном издании, где договоришься? Так вот, с «Эклектикой» не получится. Да вообще бредовая причина: из-за того, что я там зарплату получаю. Типа работа и практика – это разные вещи. В общем, мам, я договорилась, что пройду практику в «Кавенецких известиях». Минимум месяц, а дальше по обстоятельствам… Ну вот так… Короче, я уже еду. Да, я уже в поезде. Ну, не говорила, потому что переживала, что не срастется, что в деканате придерутся к чему-нибудь и не выпишут направление… Да, я утром уже приеду! Да! Нет, не говори папе, пусть будет сюрприз! Не надо меня встре… Ну… Если только у тебя самой будет время. Я скину билет. Мама! Ну не надо сейчас суетиться и пир горой устраивать. Тем более я же так рано приезжаю… Если что, я Вадима попрошу встретить… Мам! Мам, да перестань, а? Все хорошо. Правда. Нет. Ничего я от тебя не скрываю. Успокойся уже, что за шпионские игры? Ладно, давай, я устала как собака, буду уже ложиться спать. Тут полный вагон детей, но вроде бы они уже угомонились… Ладно. Спокойной ночи. До завтра. Да, сейчас же скину билет.