Книга Фейрум, страница 133 – Дарья Райнер

— Как пожелаешь. – Койот повел плечом. Колода растворилась в воздухе. Вместо нее он держал в пальцах пузырек из мутного стекла. Внутри переливалась жидкость цвета дегтя. – Берешь? Или тоже откажешься?

— Для чего?

— Вспомни о главном желании, которое ты упустила. Все другим – ничего себе. – Он по-звериному фыркнул, явно осуждая.

Мама. Там, у озера, она не надеялась вернуться – перестала быть Липой из Бранова, – но теперь…

— Это ей поможет? – Она смотрела на флакон, как на опасное насекомое.

— Ты сама знаешь: фейрит – яд, и он же лекарство. – Трикстер не остался в долгу, подбросив блестящую монету. – Все по вере твоей, сказочница. Приготовься отправиться домой. Не только Бубновый Валет может гулять между мирами.

Койот щелкнул пальцами.

Мама спала на больничной койке: руки по-детски сложены под щекой, светлые волосы разметались по подушке. Край одеяла сполз, и Липа села на корточки, чтобы поднять его с пола. Как же сильно она скучала…

— Я не могу.

— Да брось, ты ведь думала об этом много раз, но оттягивала решение. Бежать больше некуда, мисс Филиппина. От себя не убегают.

В груди болезненно сжалось, когда она дотронулась до маминого плеча, легко, чтобы не потревожить сон. Если она откроет сейчас глаза, вспомнит ли свою Липку? Назовет ли ее по имени?

— Так я и думал. Вы, смертные, любите трагедии на пустом месте. Ваша вера то льется водопадом, перекраивая миры, то даже каплю не выжать.

Койот повернулся, чтобы уйти.

— Стойте! – Липа зажмурилась. Сейчас или никогда. Она должна сделать выбор. – Давайте флакон.

«Всякий эффект непредсказуем», – говорил Игнас, объясняя ей суть фейрита. Она могла нанести непоправимый вред. Или до конца жизни жалеть о том, что не попыталась все исправить.

Липа ощутила тяжесть холодного стекла на ладони, а следом – прикосновение чего-то влажного и немного жгучего.

— Акто!

Он все-таки не оставил ее. Парил над кроватью, выбравшись из Липиного кармана, и взволнованно мигал оттенками зеленого.

— Я тоже рада, малыш. Помнишь нашу первую встречу? Как ты спас меня в ту ночь?.. Сможешь повторить?

Акто взмахнул щупальцами. Совсем скоро его не станет: анимоны как спутники Скорби исчезнут из этого мира, но Липа верила, что ему под силу сотворить еще одно, последнее, чудо.

За спиной раздался щелчок: Койот не прощался.

В Бранове отцвели липы.

Она сидела на скамье в тихом сквере; солнце светило в спину. Ветер путался в волосах и уносился прочь – плясать на водной глади, ловить брызги фонтанов. Перелистнув страницу учебника, Липа закрыла глаза. Уже не считая до ста, как в детстве, просто зная: все будет хорошо.

Маму выпишут через два дня – когда будет готова история болезни. Никаких признаков психоза, нарушения координации и уж тем более атрофии коры головного мозга. Врачи разводили руками и, кажется, собирали консилиум, но после функциональной томографии сдались.

При встрече мама ее узнала.

— Привет, соня, – улыбнулась она краешком губ. Осунулась после лекарств, но взгляд был ясным.

Липа сжала ее ладонь и едва не разревелась. Как на острове, только по иной причине. В ночь знакомства с Игнасом она считала себя никчемной, неспособной бороться со временем. С тех пор многое изменилось. Ей потребовалось несколько слов и твердое намерение все исправить.