Книга Край неба, страница 71 – Марк Дж. Грегсон

А еще на Хорнтроу стоят руины древних городов.

Когда мы проходим мимо обрушенных зданий, от страха сжимается горло. Горгантавны собираются здесь для спаривания. И каждый год Охота присылает сюда рекрутов, чтобы те сокращали постоянно растущую популяцию.

Мы приближаемся к острову, и наши запонки-коммуникаторы озаряются светом. Слышен отчетливый голос мастера Коко:

— Два месяца борьбы за жизнь. Два месяца на возвышение. Да восторжествует лучший капитан. Да победит сильнейшая команда. Удачи!

Стоящая рядом со мной Пэйшенс шепотом подбадривает саму себя. Громила улыбается и хрустит кулаками.

Огибаем остров. Над лесным покровом, просочившись меж веток, раскинулись длинные щупальца тумана. Когда же мы прибываем на другую сторону, у меня перехватывает дыхание.

Вся команда «Гладиана» дружно издает изумленный возглас.

Остолбенев, я таращусь на открывшуюся перед нами картину и вспоминаю день, когда увидел перед собой желтые глаза провлона. Момент, когда оказался беспомощным перед превосходящим меня во всем противником.

Воздушные змеи.

Бесконечное множество горгантавнов. Сонно смежив стальные веки, они длинными серебристыми лентами кружат в небе, будто подхваченные медленным воздушным вихрем.

Элдон подается назад, и «Гладиан» тормозит. Прочие суда вокруг нас делают то же самое.

На фоне самца шестого класса, почти двухсотметрового змея, прочие чудища кажутся карликами. Его тело свивается подобно исполинскому серпантину. Над уродливой бугристой головой торчит костяной гребень. Жирная пасть, будто зазубренными копьями, усеяна длинными зубами. Вдоль туловища тянутся ряды металлических чешуек.

Глядя на этих страшилищ, вспоминаю все, что известно о горгантавнах, и тут же – как Элдон называл их искусственными созданиями. Если горгантавны не творение природы, то чье тогда?

«Лучник» и прочие корабли ветеранов сдают назад.

— Куда это они? – спрашивает Пэйшенс, срываясь на визг. – Бросают нас наедине с этой стаей?

Она бледна, как лунный свет, из ее синих глаз вот-вот брызнут слезы.

— С ними нам не возвыситься, – говорит Себастьян, кладя ладонь на плечико своей подружки. – Мы сами по себе.

Пэйшенс замолкает, до нее дошло. Мне же это чувство знакомо как никому из команды. Отец меня хорошо подготовил.

В глазах Громилы вижу толику страха, но вместе с тем и жадность. В стремлении вернуться в семью он ни перед чем не остановится.

И все же корабли ветеранов отходят, а мы стоим на месте. Как и прочие суда рекрутов. Мы словно застыли у края утеса и не решаемся прыгнуть.

Громила решительно выходит вперед и, сорвав с пояса подзорную трубу, смотрит в нее на стаю. Со стороны ближайшего к нам корабля ветром доносит неразборчивые обрывки разговоров.

Тихонько, подгоняемый легкими порывами в спину, я приближаюсь к Громиле. Так же поступают Брайс, Родерик, Себастьян и Пэйшенс.

— Капитан, – говорю. – Это проверка.

Он щурится, глядя в окуляр трубы.

— Капитан, нам следует…

— Начисть мне боты, драйщик.

— Что…

— Живо!

Щеки заливает жаром. Я смотрю на Брайс и Родерика – они хмурятся. На губу я не тороплюсь, а потому снимаю с пояса флакон с воском и тряпочкой принимаюсь натирать Громиле его проклятые боты.

— Конрад прав, – замечает Родерик.

— Драйщик, – рычит Громила. – Называй его драйщиком.