Книга Десять погребальных нот, страница 61 – Ирина Голунцова

К счастью, для гостей постоялого двора одно посещение бани входило в стоимость проживания, поэтому, взяв от этого похода всё, Хань И с чистым телом и душой погрузилась в горячую купель. В столь поздний час на женской половине никого не было, что делало процедуру только лучше. К тёмному небу поднимались клубы пара, вода журчала, пробегая по искусственным маленьким водяным мельницам, лаская слух.

Мышцы, напряжённые после нелёгкого – убийственного – восхождения и последних дней выживания, постепенно расслаблялись. Хань И уже и не помнила, когда испытывала такое удовольствие от простого купания, нежась нагишом в горячей воде. Но если грязь удалось смыть, то никак не следы чужого вмешательства в её жизнь.

В свете пары фонарей, приглушённом из-за пара, Хань И уронила взгляд на метку, оставшуюся на бедре. Вынырнув из купели и разместившись на бортике, она стёрла капли с покрасневшей кожи и в растерянности отметила, что след от глубокого пореза уже не выглядел обычно. От толстой розовой линии отходило несколько завихрений, которые закручивались и будто стремились сложиться в символ инь-ян.

«И на что я согласилась? Продала душу демону?» – мрачно подумала Хань И. Если так, то словам Шу Дуньжу о помощи уж тем более не стоит верить. Хотя была вероятность, что он ничего не знал об оставленной Юнь Сяо метке.

Метка не походила ни на шрам, ни на клеймо, скорее, на татуировку белой краской. Поводив по ней пальцем, Хань И надавила на упругую кожу, словно пыталась стереть; невольно она даже позволила себе подумать, что странный след всего лишь иллюзия, вызванная усталостью. Но как только палец сильнее надавил на горячее бедро, Хань И почувствовала такой укол боли, что не сдержала крик.

Мышцы свело судорогой, какую Хань И пару раз испытывала, неудачно потянувшись в кровати, но в этот раз боль растеклась не от икроножной мышцы, а от бедра. Она завалилась на бок и вцепилась в ногу: ей казалось, будто в неё клыками впился невидимый тигр. Хань И попыталась медленно приподняться, но новый приступ подвёл в самый неподходящий момент. Потеряв равновесие, она свалилась в купель, подняв фонтан брызг.

Горячая вода должна была способствовать расслаблению, но чем активнее Хань И боролась с судорогой, тем хуже становилось. В какой-то момент она полностью ушла с головой под воду, и только жжение в лёгких дало понять, что ей не хватает воздуха.

Вынырнув и ухватившись за бортик, Хань И постаралась расслабиться, обособиться от боли. Вот только ничего не получилось. Судорога не отпускала, продолжая сводить мышцы, пока метка горела огнём. Из глаз потекли слёзы, изо рта вырвался отчаянный стон.

Да когда же это прекратится?!

Хотелось завывать, как волк на луну. Или позвать на помощь. Чтобы кто-то добежал до гостевого дома и попросил Хань Цзишэ принести маленькую аптечку из его рюкзака – там должны быть обезболивающие, хоть что-то. Однако при таких непередаваемых ощущениях Хань И даже пошевелиться не могла, любая попытка напрячься только усиливала страдания.

Переведя дух, Хань И приготовилась сделать рывок, как вдруг жуткая судорога мгновенно отпустила, а вместе с ней исчезла и агония. Бедро начало гореть и пульсировать, отчего даже вода в купели уже не казалась такой горячей. От облегчения у Хань И закружилась голова, она устало выдохнула, уткнувшись лбом в бортик. Её внимание полностью сконцентрировалось на пульсации, которая разливалась от живота и отдавалась в бедре.