Книга Материнская плата, страница 45 – Софа Вернер

А для полного спокойствия мне оказалось достаточно видеть Крису счастливой. С помощью множества алгоритмов это могла обеспечивать лишь хорошо продуманная и совершенно собранная Нелли.

Машины, однако, приказали уничтожать, чтобы они не нанесли вред людям, рядом с которыми они ломались.

Когда Нелли стояла разряженной, мысль об утилизации не выглядела для меня убийством. Я почти согласилась на уговоры опытных ликвидаторов, которые говорили со мной из притащенных Алиной статей. Я не привыкла действовать поперёк партии: ещё в 2039 они перекупили мою последнюю свободу этой самой квартирой и прочими привилегиями родительства. Однако я убедила себя, что Нелли – не любая другая машина, и она не «сошла с ума», как все остальные. А если и «сошла», то в какую-то положительную сторону, крайне хорошую и нужную для моей дочери.

Ликвидация моей Нелли точно не спасёт Урал от восстания машин. Я ведь могла за неё поручиться, в конце концов.

У меня не вышло смириться с тем, что работы больше не было. Риск-аналитики не могли повлиять на те обстоятельства, в которых самые страшные предположения уже сбылись. Я лишь вела сама с собой дневник-переписку: записывала переживания и тут же удаляла их. С возвращением Нелли одиночество ослабло, и я смирилась с тем, что до конца своих дней буду перечитывать одни и те же сохранённые материалы, пересматривать видео и фотографии на устройствах, пока будет хватать питания.

Я без дела брела по коридору и вдыхала запах маленькой квартиры, за которую в этом месяце даже не нужно было платить ипотеку. Веяло выпечкой из муки и яичного порошка, слепленной умелыми машинными руками; детским пластилином и клеем для поделок из картона и желудей – Криса готовилась к возвращению в садик, который не работал и вряд ли заработает вновь; жирорастворителем, которым Нелли чистила фартук кухни. После моей готовки и уборки квартиру пришлось заново спасать всеми возможными средствами.

— Как дела? – я прислонилась плечом к стене кухни и проследила за руками, по-человечески одетыми в резиновые перчатки (хотя вряд ли поликарбонат можно растворить так легко, как жир).

— Почти закончила.

Нелли обернулась ко мне и легонько, совсем мимолетно улыбнулась. Я постаралась улыбнуться в ответ, хоть и знала, что машина не должна откликаться на любые мои слова без использования её имени. Я всё ещё привыкала к тональности голоса, который она себе выбрала, и к тому, что она автономно регулировала свой распорядок. Я не намерена вмешиваться – в домашних делах никто лучше Нелли не разберётся, и я легко признала поражение.

— Чем займёшься дальше?

Это был единственный способ узнать, что скрывается внутри непостижимого нейромодуля.

— Приготовлю на ужин запечённый картофель. Мне удалось выменять у соседей белый йогурт за капсулу для стирки, поэтому будет ещё и соус с заменителем зелени, – она говорила спокойно, ровно, почти нараспев. Похоже, самостоятельность пришлась ей по душе. Но у неё не было души. Я нахмурилась от своих же мыслей.

Боюсь ли я Нелли? Алина старалась подвести меня к мысли, что должна. Правда, конфликт людей и машин беспокоил меня меньше истерящей Крисы, которая прямо в момент разрушения какого-то там внешнего мира старалась засунуть себе что-нибудь ядовитое в рот.