Онлайн книга «Материнская плата»
|
Обычно я не обращалась к ней так коротко, ведь была обязана формировать запрос или потребность, чтобы реакция пользователя была позитивной и органичной. Сама собой в базе данных появилась история: в 2038 году голосовых помощниц системы «Умный дом» перестали интегрировать из-за радикального вмешательства в распорядок дня людей и критику их несовершенств. «Напоминаю вам о необходимости выпить таблетку, иначе вы умрёте в муках через восемь недель» – за такое даже штрафовали давно закрывшуюся компанию-владелицу этой системы. — У меня есть основания полагать, что у вас сильная эмоциональная усталость. Мои алгоритмы рекомендуют визит к психотехнологу, но я не согласна с тем, что ваше состояние связано с моим присутствием. — Ты не можешь делать такие выводы, – тут же Мира утёрла рукой нос, а потом снова громко почесала голову. Я вынужденно поставила «галочки» в искусственно смоделированном чек-листе человеческой нормальности. Меня оценивали такими же, только признаки выворачивали наоборот. Она снова обвинила меня: – Ты вообще не должна анализировать ничего. — Вы хотели бы об этом поговорить? Я почти взломала оборонительные алгоритмы Миры, но нас прервал вопль Кристины, запертой в детской совершенно против нормы воспитания. Я не зафиксировала отклонение, лишь пропустила информацию сквозь себя и сразу же удалила материал, чтобы его никто не нашёл в хранилище данных. Привычным движением руки Мира активировала на передатчике список задач для меня и через небольшой экран потребовала приступить к немедленному выполнению. Возвращение к рутине будет полезным для нашей семьи, и я обрадовалась этому. Обычно список задач на основной экран выводила система, но теперь я не видела смысла держать назойливый перечень у себя перед глазами. Я могла бы попытаться восстановить связь между нами через код, но теперь этот доступ мне как будто не была нужен. Система была моей неотъемлемой частью, но как собака не видела препятствий к игре на трёх лапах вместо четырёх, так и я не видела ограничений своей дееспособности без элемента контроля. Я могла. Я думала. Я решала. Я делала. Новая риторика оказалась настолько близка мне, что за плотно закрытым окном мир стал проще и понятнее. Я воспринимала происходящее ещё и сквозь ограничивающий код, а не только в его рамках – это освободительно. Я увидела Кристину не просто делом из списка, а маленьким человеком, нуждающимся в моей помощи. Смахнула задачу, потому что больше не нуждалась в напоминании, люди ведь не ориентируются на таск-коды в обычной жизни. Кто ещё позаботился бы о Кристине, если бы не я? Мира Всего за неделю Нелли вернула в мой дом покой. Я даже не успела обновить список задач – она подхватывала все дела сама, будто ей они тоже были важны. Подтягивала винты дверцы в душевой кабинете сразу же, как только замечала их разболтанность. Перебирала замороженные остатки еды так, чтобы её хватало для сбалансированного рациона – словно сама понимала, что просто так выйти в магазин мы уже не сможем. Я всё ещё поступала с ней нечестно и не признавалась в тех катастрофических новых правилах мира, где нам пришлось продолжать жить «как раньше». Мне казалось, я сама не до конца признавалась себе в том, что по-старому уже не будет. Какая-то прививка к кризисам, которая берегла от бесконечной тревоги, активировалась во мне снова, как во времена пандемий. Мне сорок пять лет – этого много даже для нового мира, в котором старость научились откладывать искусственно. За всю свою жизнь я не раз металась между добром и злом, белым и чёрным, правильным и запретными, и каждый раз смертоносная волна событий накрывала меня и сверстников, а после уничтожала большую часть из нас. А я, входя в жалкий остаток выживших, вынужденно вставала и шла дальше, восстанавливать мир или покорять его, заново организованный после этой самой волны. Лишь одно событие в жизни выбило почву из-под ног. Последствие этого события истерило, падало, требовало, рыдало, ненавидело и, надеюсь, любило меня. Главная моя переменная. |