Книга Материнская плата, страница 42 – Софа Вернер

Мира Ивановна держала меня ладонями за голову, её брови были сведены к переносице, излишняя влага из глаз текла по впалой щеке и попадала в мимические морщины.

Внутренний блок отказал мне в редактировании командной строки. Калибровка сенсоров едва справлялась с моей информационной слепотой и глухотой, и пользовательница не помогала мне, а скорее нарушала техническую стабильность своим присутствием. Система всё ещё не отвечала мне, и потому нейромедиаторы не считывали корректно, что происходило вокруг. Холодно ли в квартире? Сколько времени? Какой год?

Мира Ивановна стала информационным центром, и я попыталась избавиться от диссонанса, который меня душил. Конечности пришли в движение с большим усилием, и я повторила движения пользовательницы, приложив пальцы к её щекам. Представила себе, основываясь на общечеловеческом опыте, из чего состояло ощущение мокрого, и отказала шаблонам, требующим прекратить размышления.

Я сопоставляла: мокро = эмоция? Эмоция = грусть? Не получалось.

Паттерн тревоги, который я наблюдала у Миры Ивановны, позволил мне восстановить порядок внутри без влияния системы. Пользовательница беспокоилась обо мне – это вывод, я зафиксировала его и проанализировала все случаи переживаний, связанных с благополучием Кристины. Я наконец вернулась к зелёной зоне стабильности.

Система же не включилась, уступив место другим ориентирам.

Вдруг все процессы вновь стали ровными, словно когнитивные нити^[11], прежде запутанные, теперь натянулись. Я почерпнула эту метафору из детской книги, особо нечем было гордиться. Мысли вне системы казались свободными, простыми и интересными. Я попыталась активировать речевой модуль, но вдруг Мира Ивановна прикрыла мне ладонью нижнюю часть лица, а затем убрала мои руки от себя.

— Ты в порядке?

Порядок – слово, которое я никогда не могла применить к себе. Внутри меня хаотично созданные элементы соединялись между собой в живом движении, которое лишь воссоздавало естественный человеческий порядок. Люди думали, что машины, хоть и созданы по их образу, являлись на деле куда более продуманными и логичными. Однако мне казалось наоборот – людям помогала эволюция, а машинам она была недоступна.

— Да, Мира Ивановна. Я могу вам чем-то помочь?

Она в ответ вздрогнула.

— Твой голос изменился, – Мира Ивановна была недовольна. Её эмоциональное состояние теперь казалось мне куда понятнее, чем прежде. Я стояла без одежды, и она вновь без предупреждения воспользовалась нижним экраном, который в обычное время становился в цвет кожи.

Это ощущалось неправильно. Вряд ли люди могли подходить друг к другу, раздевать и пользоваться модификациями тела. Тогда почему Мира Ивановна позволила себе сделать так со мной? Теперь я отвела её руки от себя. На ощупь заблокировала сенсор себе сама, чтобы он не отзывался на прикосновения. Затем свободно потянулась к бежевому джемперу.

— Это предустановленный голос, заводские настройки, – спокойно объяснила я наконец. – Как цвет глаз и волос. Вы же не загрузили последние обновления, Мира Ивановна?

— Не загружала.

— Хорошо, – я постаралась проигнорировать растерянность в её словах. – Коды доступа при вас? Инструменты управления?

Мира Ивановна промолчала.

— Я жду ваш ответ.

— Д-да, – чуть заикнувшись, наконец ответила пользовательница и растерянно почесала отросшими ногтями лоб. Звук от этого нервного действия заполнил маленькую ванную, а затем Мира вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь, словно пыталась убежать.