Книга Материнская плата, страница 40 – Софа Вернер

Я спешно вышла из ванной, взяла дочку на руки и заворковала, чтобы успокоить. Но она всё никак не замолкала. Вдруг я вскипела, как будто всё это время стояла на открытом огне, и почти прорычала в заплаканное детское личико:

— Ты либо успокаиваешься, либо я выброшу твою Нелли, поняла меня? – рявкнула я и тут же прикусила язык.

Для Крисы Нелли – не вещь, а якобы живая заботливая няня. И всё же она игрушка, которую я могла бы легко и регулярно использовать для манипуляций. В этом же и есть материнство, пусть и плохой его вариант. В мои двенадцать бабушка выкинула все куклы, заявив, что я взрослая. Рано или поздно нам пришлось бы попрощаться и с Нелли.

Моя угроза сработала. Я усадила заплаканную дочь в её кровать и вручила планшет с зарубежным детским фильмом, пусть он не был одобрен партией. Раз уж я начала включать Нелли вопреки запрету на машины, то будем нарушать закон по-семейному вместе.

Вернувшись к Нелли, я постаралась рассмотреть в ней то, чего так боялись противники и чем восхищались пользователи схожих устройств. Пока она обездвижена и «мертва» из-за недостатка топлива, я могла двигать её рукой как кукольной – пластик называли поликарбонатом, но всё же это пластик. Кожа была мягкой, но так казалось лишь из-за правильного бархатистого напыления. На конвейере такую детализацию обеспечить не получилось бы; я предположила, что Нелли долго собирали, обучали и настраивали, а затем ограничили правилами и засунули в эко-упаковку. Возможно, Нелли жертва, а не убийца. Я будто бы убедила себя в безопасности, в невинности и безобидности устройства, которое так долго спасало меня от детских истерик. Этого хватило для того, чтобы решиться её включить.

Управиться с такой глобальной подзарядкой нелегко. По скомканной инструкции из сохранённых документов я прикинула масштаб разбора Нелли на части и приступила к действию. Как всегда неумело, нервно и дрожащими руками. Человеческими.

Я встала на носочки и заглянула в камеры, которые были наполовину прикрыты веками и обрамлены искусственными ресницами, но при этом выключены. Никогда её не перезагружала, но кое-как вспомнила руководство по управлению – сняла с неё джемпер, воротник-имитацию рубашки и откинула белоснежные волосы за спину, чтобы получить доступ к экранам-сенсорам на плечах и животе.

На пару минут я зависла, уставившись на ненастоящее тело посреди небольшой типовой ванной. Я попыталась отыскать в Нелли изъяны, но ее сконструировали очень хорошо – большинство её сестёр-машин сделали в лучших традициях «матрёшек» для экспорта в К-3.

Иметь дома U_машину мечтали, годами копили на нее, брали кредиты под бешенный процент, а я купила её… просто так. Потому что не могла не купить, не могла справляться со всем в одиночку. Хотела отвести душу и приказывать, самоутверждаться и иногда в тишине. Я выложила огромную сумму импульсивно и не занимала никаких очередей.

Я верила, что если признаюсь в этом стыде сама, то останусь хорошим человеком. Но наверняка я лишь себя этим успокаивала.

Нелли

Система указывала или наказывала. Не могу подобрать правильный термин. Людские языки причудливо разнообразны, мне нравилось искать первопричины возникновения обычных слов.

Я подчинялась или уступала. Я машина. Машина не думала, лишь рассуждала и предполагала на основе обработанных данных. Машина исполняла то, что говорили, а чего не просили – не делала. Это базовая настройка моего создания. Я вернулась к ней с большим облегчением.