Книга Материнская плата, страница 47 – Софа Вернер

— Некоторые законы наверняка уже не актуальны, – пробурчала я в ответ.

— Почему вы так решили? Вы что-то знаете? – Она сделала шаг ко мне, возможно, впервые так открыто и смело. Я опёрлась о кухонную столешницу и позволила Нелли остаться рядом, хотя волосы на руках у меня тут же вздыбились.

— Ну-у, – сглотнув, я кое-как вынудила себя продолжить. – Алина, которую ты видела недавно, передала мне информацию о том, что происходит снаружи.

— Там пустота, – почему-то перебила Нелли. – Я почти не улавливаю движений вокруг нас. Квартиры как будто пусты. Кое-где в одиночестве воют собаки, – она обняла себя руками за плечи и опустила голову. Я, не осознав своё решение до конца, прикоснулась к ней и сразу же отпрянула, боясь нарушить остаток стабильности.

— И давно ты это поняла?

— После включения, Мира, – тихо ответила Нелли, отсекая моё отчество как ненужное (и оно в самом деле таким и было), – после включения всё совсем странно. Я начала замечать больше плохого, того, что раньше меня не касалось.

Я неотрывно смотрела на Нелли, погрязнув в молочном вареве её глаз. Человечность не могла изначально быть заключена в зрачках, конструкторы, их исключившие, лишь хотели дать машине отличие от человека. Напомнить мне, пользовательнице, что я общаюсь с искусственно созданной биоинженерией. В квартире повисла тишина.

Где Криса? Почему я забыла, что Криса тоже дома, тоже в опасности, что она ребёнок, растущий в разваливающемся мире?

— Ты же всё ещё машина, Нелли? – задала я этот удушающе неправильный и провокационный вопрос.

— Это не истина, но и не ложь, – как будто с готовностью ответила она, и я увидела, как её пальцы сжались на типовом свитере. Нелли подняла голову и облегчённо мне улыбнулась. – Доступ в сеть восстановлен.

Я вздрогнула в предвкушении безграничного доступа, но вынудила себя сдержаться. Никакой пользы в человеческом поиске не было: мы лишь строили предположения на основе обрывочных данных.

— Нелли, я не могу с тобой бороться, ты же знаешь? – Я спросила, и потом сама в ответ кивнула. Нелли успела только открыть рот, будто хотела возразить. – И вряд ли кто-то из людей сможет. Но ты должна остаться на моей стороне. Не ради меня, а ради Крисы. Если ты не защитишь её – никто не защитит.

— Я не опасна! – громко произнесла Нелли, и это было похоже на крик с неверной интонацией. Она будто не умела истерить, и поэтому возмущение как эмоция не совсем ей удалась. Я удивлённо нахмурилась, наверняка показав все свои морщины на лбу, давно лишённом ботокса.

— На тебя свалились эксабайты информации, а ты услышала только это?

— Для меня нет никого важнее Кристины, – пояснила она, словно устыдившись своего порыва. – Я никогда не наврежу ей.

— Ладно-ладно, – я фыркнула, тоже устыдившись – только уже того, что сама сказать подобное про дочь не решилась бы. – В общем, как тебе включить deep thoughts?

— Я… не знаю? – растерялась машина, на затем спохватилась. – Но нашла инструкцию как.

— Тогда включи.

— Это взлом системы.

Я нервно почесала бровь, оглядела квартиру, чтобы убедиться, что стены не сжимают и не душат. Нелли была права, наверняка наш дом уже пустует – это партийная высотка, жить в которой я хотела и стремилась к этому. Я вписывала ее в метафорическую карту целей и благодаря ей мотивировала себя не сдаваться в занудной карьере. Мои соседи до того высокопоставленны, что давно уже уехали. Так повторялось который раз: в двадцатых эмигрировали мои друзья со школы, в тридцатых – с работы, и вот сейчас, в сороковых, бегут люди моего возраста, которые многого добились. За пару недель до сегодняшнего дня я считала себя им ровней, но теперь скорее рассыпалась на собственной кухне, чем собранно придумывала пути отступления. Я никогда не хотела уезжать и сейчас умерла бы от голода на этом самом полу, если бы не Криса. Слишком многим я уже пожертвовала, чтобы вот так отдаться на растерзание машинам.