Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 3 – Анна Измайлова

— Мужчина, — повторила я, стараясь говорить спокойно. — Без футболки. Варит пельмени.

Еще одна пауза. Кажется, на том конце провода кто-то пытался не засмеяться.

— Это, вероятно, Артем Воронцов.

— Мне неважно, как зовут нарушение санитарных и моральных норм. Он в моем блоке.

— Да, все верно. Вы проживаете в блоке совместно.

— Совместно с мужчиной?

— У вас разные комнаты.

— Но общая кухня!

— Да.

— И ванная?

— Две ванные комнаты. Не переживайте.

— Я не переживаю, — соврала я. — Я готовлю иск.

— Вера Сергеевна, переселение невозможно. Все места распределены. Экспериментальная программа утверждена ректором.

— Ректор сам жил с полуголым хоккеистом?

— Не могу уточнить.

Я закрыла глаза. Из кухни донеслось:

— Спроси, можно ли мне доесть пельмени перед депортацией!

Медленно повернула голову, он стоял в проходе, прислонившись плечом к стене.

Все еще без футболки, мокрый и возмутительно довольный собой.

— Он еще и подслушивает, — сказала я в трубку.

— Привыкайте к коммуникации между направлениями, — бодро произнес администратор и отключился.

Я опустила телефон.

Медленно.

С достоинством человека, которого только что продали в рабство университетской бюрократии.

Артем приподнял брови.

— Ну что?

— Я тебя ненавижу.

— Уже? — Он приложил ладонь к груди. — Быстро ты.

— Это предварительное решение. После ужина закреплю.

— Хочешь пельменей?

Я чуть не задохнулась.

— Что?

— Пельменей, — повторил он. — Еда такая. Маленькие мешочки с мясом. Обычно помогает людям не быть такими злыми.

— Я не злая.

— Ты вошла на кухню с учебником, как спецназ с тараном.

— Потому что думала, что ты вор.

— И решила победить меня биохимией?

— Знаешь, если ударить в висок, биохимия вполне эффективна.

Он тихо рассмеялся.

Я нахмурилась.

— Не смейся.

— А то что?

— Я найду твою слабость.

— Уже нашла.

— Да?

— Пельмени.

— Слабовато для капитана команды.

Он прищурился.

— Откуда знаешь?

Я указала подбородком на гостиную, где на спинке стула висела черная спортивная куртка с эмблемой университета и фамилией: ВОРОНЦОВ.

— Наблюдательность, — сказала я. — Полезная штука. Рекомендую.

— А ты, значит, та самая Ланская?

— Та самая?

— Да. Красный диплом, грант, научная конференция, профессорская любимица, гроза лабораторных мышей.

— Я не работаю с мышами.

— Жаль. Ты бы их строила.

Я смотрела на него и отчетливо понимала: его ничего в данной ситуации не смущает. Таких людей вообще редко что-то смущает. Они родились с внутренней уверенностью, что жизнь — это VIP-зона, куда им выдали пожизненный браслет.

Я же родилась с тревожностью, синдромом отличницы и привычкой проверять, выключен ли утюг, даже если у меня его нет.

— Слушай внимательно, — сказала я. — Я не знаю, что за идиотская программа нас сюда засунула, но у меня есть правила.

— Обожаю правила.

— Сомневаюсь.

— Особенно когда их нарушаю.

Я проигнорировала.

— Первое. Никакой громкой музыки после десяти.

— После десяти вечера?

— После десяти утра тоже желательно.

— Жестко.

— Второе. Мою еду не трогать.

— А если она грустит?

— Что?

— Ну стоит в холодильнике одинокий йогурт…

— Я серьезно.

— Я тоже. Одинокие йогурты — социальная проблема.

Я ткнула в него пальцем.

— Третье. Не ходить по дому полуголым.

Он опустил взгляд на мой палец, потом медленно поднял глаза.