Книга Зубрилка для Чёрного, страница 39 – Екатерина Котлярова

В грудной клетке разливается тепло и нежность. Вновь на некоторое время замираю, рассматривая спокойное и умиротворённое лицо Чернышева. Я впитываю в себя каждую черту. Запоминаю. Отпечатываю его образ на сетчатке глаза.

И чем больше на него смотрю, тем отчётливее понимаю, что я влюбилась. Влюбилась настолько сильно, что дышать тяжело. Настолько отчаянно, что прямо в это мгновение готова подойти, склониться и прижаться губами в его, приоткрытым во сне, поцелуем. Чтобы узнать вкус его губ. Чтобы поймать его дыхание. Чтобы узнать — мягкие или твёрдые его губы.

Осознав, о чём я думаю, торопливо выхожу из номера. Иду в сторону лифта, чтобы спуститься в столовую, но не успеваю пройти и половины коридора, как меня грубо хватают за предплечье, причиняя дикую боль. Я не сдерживаю вскрика, пытаюсь обернуться, но у меня ничего не выходит. Меня грубо дёргают назад.

— Отпустите! — пищу слабо, пытаюсь сопротивляться.

Меня затаскивают в номер и захлопывают дверь. Я бьюсь в панике. В груди всё леденеет от ужаса, а в голове одна ужасная мысль сменяет другую. Я хочу заорать, но крик застревает в груди, когда меня грубо толкают на пол, а у меня получается повернуться. Я смотрю в лица четырёх своих одноклассников, на которых застыла ярость.

— Что… Что случилось? — спрашиваю испуганно, смотря в лицо Даши.

— Случилось то, Бунтарёва, что в наши ряды закралась одна стукачка, — подаёт голос Никита, сжимая кулаки и выплёвывая слова с ненавистью.

— Вы про что? — я распахиваю глаза и медленно начинаю отползать к двери, надеясь, что я смогу сбежать, если выпадет возможность.

— Я же говорила, что она будет строить из себя невинную овечку, — фыркает Юля, складывая руки на груди. — Кто-о-о? Я-я-я? Сейчас блеять начнёт и глазами хлопать, будто ничего не понимает.

— Что происходит? — я поднимаюсь с пола и выпрямляюсь, переводя взгляд с лица Юли, на лица других одноклассников.

— Не делай вид, что ты ничего не понимаешь, Катя! — шипит Даша. — Ты настучала Дарье Игоревне, чем мы занимались. Она зашла в номер. Спалила нас. Сказала, что ей сообщили. Кроме тебя, никто из номера не выходил.

— Именно! Я слышала, тварь, как ты ей настучала. Вся такая правильная, вся такая пушистая. Донесла, — выплёвывает Юля.

— Ты лжёшь! — я сжимаю кулаки.

— Игоревна позвонила родителям, Бунтарёва! Моя мать уже звонила мне! — кривит губы Даша. — Из-за тебя я не пойду на концерт своей любимой группы.

— Но я ничего не делала, Даша, — говорю с отчаянием. — Вы разве не понимаете, что это ложь?

Я повышаю голос. Сжимаю кулаки, чувствую, как краснеют щёки от злости.

— Да что мы её слушаем? — повышает голос Юля. — Вы всё ещё верите её наивным глазкам и заикающемуся тону? Моя мать шкуру из-за неё с меня спустит!

Девушка кидается вперёд и хватает меня за хвост, наматывает его на кулак и оттягивает голову назад.

— Я тебе покажу, тварь, как стучать.

— Пусти! Отпусти меня немедленно! Ты с ума сошла! — я вскидываю руку и пытаюсь расцепить пальцы бывшей подруги, которые причиняют мне нестерпимую боль.

— Не ожидала от тебя, Катя. Не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся! — Маша, которая до этого момента молча стояла рядом с Никитой. — Я думала, что ты нормальная девчонка, а оказалась крысой.

В два шага девушка подходит к нам. Я всё ещё пытаюсь убрать руку Юли из своих волос, поэтому не сразу замечаю, что Маша заносит руку, а после ударяет меня. Она попадает по уху, поэтому у меня тут же начинает звенеть в ушах. Я всхлипываю от боли и отчаяния. Окидываю взглядом лица одноклассников, которые с каждым мгновением становятся всё более злыми.