Книга Зубрилка для Чёрного, страница 42 – Екатерина Котлярова

— Окно, с-с-стол, к-к-к-амин, стул, кров-в-вать, — скольжу взглядом по комнате.

— Молодец. Теперь назови четыре цвета, которые ты видишь.

— Жёлтый, красный, белый, коричневый.

— Три вещи, до которых ты можешь дотронуться.

— Пол, ты и… и всё. Игнат. Игнат, где мы? Что случилось? — я хочу вскинуть руки и впиться пальцами в плечи молодого человека, но тело не слушается, а пальцы заледенели.

— Сошла лавина, Зубрилка. Мы с тобой взаперти.

Почему-то именно эти слова оказываются последней каплей. Наконец-то, я проваливаюсь в спасательную темноту.

Глава 16

Катя

Я ворочаюсь. Меня колотит так сильно, что зуб на зуб не попадает. Открываю глаза и смотрю в потолок. Медленно на меня обрушиваются воспоминания. Я вспоминаю всё то, что произошло сегодня. Сажусь и озираюсь.

— Очнулась, Зубрилка? — слышу тихое рычание справа.

Оглядываюсь и вижу Игната, который сидит на полу возле камина, в котором полыхает огонь. Я ёжусь, кутаюсь в одеяло, которое накинул на меня парень, когда я упала в обморок.

— Игнат, где мы? — задаю глупый вопрос.

Я и сама понимаю, что мы оказались в одном из домиков, расположенных возле леса.

— Зубрилка, — Игнат резко подрывается с пола, оказывается возле меня и грубо сжимает волосы на моём затылке, — какого чёрта ты такая бестолковая? Ты своим маленьким мозгом подумала о том, что может случиться, когда кинулась раздетой на улицу? Какого, твою мать, чёрта, ты гулять попёрлась? Тебе недостаточно ясно сказали сидеть в отеле? Задницу свою решила заморозить? Ты… Ты дура! Ты хоть понимаешь, что ты бы сейчас лежала под снегом? Тебя бы… Дура! — орёт и со всей силы встряхивает меня за плечи.

А я начинаю рыдать в голос. Так громок и обиженно, что Игнат отшатывается.

— Что ты теперь ноешь? — спрашивает растерянно и зло. — Что ты сопли на кулак наматываешь? Ты… Ты думала о том, что произойдёт? Ты… Какого чёрта, Катя? Что ты делала в такую погоду на улице? Почему ты была раздета? Ты хоть понимаешь, что я мог не найти тебя? Я мог… — проводит рукой по волосам и выдыхает сквозь стиснутые зубы. — Дурочка маленькая.

Поднимает руку и пальцами стирает дорожки слёз со щёк.

— Они… Они хотели меня побить… — я кривлю губы и некрасиво плачу.

— Кто? — встряхивает за плечи.

— Даша, Юля, Маша и Никита. Они… Они сказали, что я рассказала Дарье Игоревне о том, что они… Юля сказала, что слышала, как я рассказывала ей… А я…

— Убью. Эту. Тварь.

Игнат выплёвывает каждое слово с ненавистью. Он подскакивает и начинает ходить из угла в угол, сжимая и оттягивая волосы на затылке. Он что-то тихо и яростно говорит себе под нос, но я из-за собственных всхлипов не слышу его. Зубы снова начинают стучать. Я кутаюсь в одеяло. И только сейчас чувствую, что на мне нет ни клочка одежды.

— Боже. Игнат. Ты раздел меня?

— А мне нужно было положить тебя в мокрой одежде на кровать?

Я свешиваю ноги с кровати и пытаюсь подняться. Вскрикиваю от боли, пронзившей лодыжку. У Игната оказывается отменная реакция. Невероятно быстрая, даже звериная. Молодой человек подхватывает меня, когда я начинаю падать. Обратно опускает на кровать.

— Сиди и не поднимайся. Ты вывихнула ногу, Катя. Но тебе нужно согреться, Бунтарёва. Я не имею понятия, насколько мы здесь застряли и когда нас найдут. Дверь не открывается, завалило снегом. В окно ничего не видно, там только маленькая щель.