Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 25 – Арина Арская

К нему спешно подбегает Альбина, хватает его за рукав. Ее пальцы с идеальным маникюром впиваются в белую ткань.

— Деми, не надо, — шепчет она, и ее голос — шелковый, предательски-заботливый. — Не ругай ее. Если она пришла… Может, она готова поговорить? По-хорошему?

Я перевожу взгляд на нее. На мою сестру. На ее аккуратную стрижку, уложенную волну за волной. На ее дорогое пальто цвета капучино. На ее глаза, огромные, наивные и кукольные.

Она вся — воплощение женского спокойствия спокойствия и той самой нежности, которая успокаивает даже разъяренных тигров.

— Я пришла поговорить с сестрой, — чеканю я каждый слог, и по щеке скатывается холодная капля дождя.

Альбина торопливо подходит ко мне, берет под руку — ее пальцы тонкие, холодные, с идеальным французским маникюром, сжимают мой локоть через ткань плаща с такой силой, что кажется, прощупывают кость.

— Давай не будем стоять под дождем, — ласково, почти по-матерински шепчет она, и от ее голоса меня передергивает. — Все-таки сейчас холодно, не хватало того, что ты еще и простыла. А ты даже зонтик с собой не взяла.

Она даже предпринимает попытку засмеяться, но замолкает под моим тяжелым взглядом.

За ее спиной Демид раздраженно вздыхает, его тень на мокром асфальте кажется огромной и угрожающей.

— Толк от этого разговора будет? — его голос низкий, ровный, без единой нотки тепла.

Альбина оглядывается на него через плечо, и на ее лице расцветает слабая, подобострастная улыбка.

— Не рычи, — ее голосок становится еще нежнее, вкрадчивее. — Это же моя сестра. И все еще твоя жена, — хмыкает

Она тянет меня за собой к двери цветочного бутика.

К горлу подкатывает новый, предательский комок тошноты. Так хочется резко дернуться, оттолкнуть ее, вырвать свою руку из ее цепких, стальных пальцев. Но я сжимаю зубы до хруста. Агрессия сейчас будет выглядеть глупо. Ведь это я сама пришла сюда. Я сама этого хотела.

Демид, помрачнев, как грозовая туча, тяжелой поступью следует за нами в нескольких шагах. Я чувствую его взгляд у себя в спине — колющий, неодобрительный.

Альбина подводит меня к невысокому крыльцу, выложенному грубой фактурной плиткой.

Тошнота, которая все это время клокотала где-то глубоко внутри, подкатывает уже к самому корню языка. Горькая, едкая волна. Я больше не могу. Сдерживаться нет никаких сил.

Я резко разворачиваюсь к Альбине, мое тело выгибается судорожным спазмом. И меня выворачивает. Прямо на нее. На ее ослепительно-белую блузку из тончайшего шелка, на дорогое кашемировое пальто цвета капучино.

Теплая, полупереваренная масса с отвратительным кислым запахом разбрызгивается по безупречной ткани.

— Ай! — Альбина вскрикивает, отскакивая, но уже поздно.

Она смотрит на свое испорченное пальто с ужасом и омерзением.

Я прижимаю ко рту тыльную сторону ладони, чувствуя, как слюна тянется неприятными нитями. Голос у меня сиплый, сдавленный:

— Извини… У меня всегда такой страшный токсикоз при беременности. Я уже забыла, как оно бывает.

Альбина замирает. Ее глаза — огромные, сначала шокированные, потом в них вспыхивает чистейшая, нефильтрованная ярость. Я вижу, как ее пальцы сжимаются в кулаки, как напрягаются крылья носа. Она смотрит на Демида, который замер на второй ступеньке, потом на меня. Она хочет выругаться. Я знаю. Она хочет кричать, орать матом, царапаться.