Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 62 – Арина Арская

— Упрямство Марине передалось от её биологического отца, вот и всё, — срывается у неё, и в голосе звучит раздражение, перемешанное с горькой нежностью. — Она с чего-то вдруг решила сделать тест ДНК. В тайне от нас! А затем… заявилась ко мне с этими бумажками… С неудобными вопросами… со словами, что теперь понятно, почему она на папу не похожа… А разве на Марка похожа?

Анна делает паузу, её пальцы судорожно сжимают край скамьи.

— Она застала меня врасплох, Наташ. Вот и всё. Я испугалась. И… знаешь, я за эти годы устала лгать дочери. Устала до чёртиков. И я всё выложила.

Она дёргано пожимает плечами.

— Да, зря. Да, надо было молчать, сказать, что тест соврал, и стоять на своём. Ну, а я… — она неожиданно повышает голос, и в нём появляются истерические, отчаянные нотки, — я ж не думала, что она заявится к нему с серьёзным разговором! А после этого разговора… и вовсе…

Пауза. Анна всхлипывает, вновь отворачивается и накрывает лицо руками. Её плечи дёргаются.

— Я же не думала, что всё закончится вот так… что будет авария… — она выдыхает, и этот выдох похож на стон. — Сейчас Марк мне мстит.

Она оглядывается, её глаза опухли, на бледной коже проступили красные пятна.

— Мстит и мстить будет. Не только за то, что я скрыла… но и за то, что теперь у него опять проблемы с его чокнутой Пелагеей.

— И опять появилась его мать на горизонте… — говорю я.

Она резко замолкает, уставившись на меня.

— …которая сказала вам, что вы должны с ним поговорить и предложить забрать внуков и дочь? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Она сказала, что и вы… поможете… Что вы поговорите с ним, что вы, как женщина, должны понять и меня, и Пелагею, и Розу.

— Сейчас вы должны действительно уехать, — тихо говорю я, качая головой. — Сейчас никто вам не позволит увезти внуков, увести Марину. Но… я, пожалуй, с Марком поговорю, но не ради Розы, не ради Пелагеи и даже не ради вас, Анна, а ради ваших внуков.

Анна резко поддаётся в мою сторону, хватает меня за ладони. Её пальцы холодные, влажные, сжимают мои руки крепко, почти до боли. Она заискивающе заглядывает в глаза.

— Спасибо вам… спасибо…

— Но я буду добиваться не того, чтобы вы забрали внуков и Марину, — тихо продолжаю я.

Анна напрягается. Хмурится. Благодарность в её глазах меняется на насторожённость, и хватка на моих ладонях слабеет.

— Я лишь подниму вопрос о том, что ваши внуки должны с вами видеться. Что вы с Марком должны обговорить вопрос встреч с детьми. Но я… — делаю паузу, выбирая слова, — считаю, что сейчас внуки должны быть здесь. Вместе с Мариной. Рядом с Марком.

Анна разочарованно отпускает мои ладони. Отступает, медленно моргая. На её лице — смесь обиды и безнадёжности.

— Ну… почему? Почему вы приняли его сторону?

Я хмыкаю и пожимаю плечами, глядя на узор из жёлтых листьев, прилипших к каменному столику.

— Прозвучит сейчас очень претенциозно и пафосно… но так велит моё сердце. Марк… даже за эти несколько дней уже изменился. Сейчас его дочь и его внукидействительно должны быть с ним. Он должен очень многое нагнать. Очень многое.

— Вы не понимаете, Наташа, — она торопливо вытирает слёзы со щёк, шмыгает носом. — Розе… Розе этого не понравится.

— Да мне наплевать на Розу, — хмурюсь я, и в голосе проскальзывает раздражение. — Наплевать на эту старую грымзу. И мне её деньги сейчас не нужны,но вас я осуждать не буду.