Книга Аничкина иколе, страница 70 – Евгения Якушина

— Дмитрий Николаевич, а что это с вами произошло?

— Подозреваю, что это следствие вашего колдовства, мадмуазель Блохина, – ответил Руднев без тени улыбки, так что Леночка не смогла понять, шутит он или нет.

— В отношении вас я бы такого ни за что колдовать не стала! – возмутилась Леночка. – Мы же с вами друзья!

— Отрадно слышать, что вы это помните, Елена Михайловна, – сказал Дмитрий Николаевич и посмотрел на Леночку очень серьезно. – Наша дружба сейчас очень важна! Вы ведь знаете, что друзья не врут друг другу. В крайнем случае, если они не хотят говорить правду, честно в этом признаются. Вы согласны с этим, мадмуазель?

Леночка почувствовала, что назревает какой-то серьёзной разговор. Вести такие разговоры со взрослыми она не любила, поскольку, по её опыту, это всегда заканчивалось чем-то неприятным. В частности, именно после такого разговора родители отвезли её в Аничкину иколе. Однако Дмитрий Николаевич был её другом, а значит, ей нечего было опасаться.

— Согласна, – уверено заявила девочка.

— Тогда расскажите мне, когда и как началась вся эта история с колдовством.

Леночка нахмурила лобик, стараясь со всей тщательность вспомнить всю цепочку событий в мельчайших деталях.

— Три недели назад… Нет, три с половиной, когда кошка садовника котят принесла, – начала Леночка так, будто хотела отличиться, рассказывая урок. – Да! Три с половиной недели назад Грымза, то есть Раиса Тимуровна, поймала меня возле комнаты Квази… Сергея Григорьевича.

Леночка смутилась и замялась.

— Что вы там делали? – поинтересовался Дмитрий Николаевич.

Леночка собралась с духом и призналась:

— Мы с девчонками спорили, есть в матрасе Сергея Григорьевича дырка для горба или нет. Я хотела проверить.

Дмитрий Николаевич открыл рот, но не нашёлся, что сказать, и Леночка подумала, что его, видимо, тоже поставил в тупик вопрос с матрасом Квазимодо.

— И что дальше было? – спросил учитель, когда к нему вернулся дар речи.

Леночка оживилась.

— На матрас я посмотреть не успела, – с сожалением призналась она. – Из комнаты Сергея Григорьевича вдруг вышла очень сердитая Раиса Тимуровна. Она вообще-то всегда сердитая, а тут даже больше, чем всегда. Она решила, что я подслушивала. Завела меня в свою комнату и спросила, что я слышала. А я же и не собиралась подслушивать, только матрас посмотреть! Пока она меня отчитывала, я разглядывала её книжную полку… Эта книга… Ну, та, что вы забрали… Она была самая толстая! А я очень люблю толстые книги! Понимаете?

— Ещё как понимаю, – искренне ответил Дмитрий Николаевич. – Я их и сам люблю!

— В общем, – продолжила Леночка, – на следующий день я пробралась в комнату Раисы Тимуровны и… взяла книгу почитать…

— Отчего же вы её тайно взяли? Попросили бы?

— Раиса Тимуровна никогда своих книг читать не давала, ещё и отбирала у всех то, что нам читать не положено! – досадливо ответила девочка.

— Ясно. Стало быть, у вас оказалась эта книга. И вы так легко смогли её прочесть? Она же на немецком.

Леночка отмахнулась.

— Немецкий – ерунда! Перед тем, как меня в Аничкину иколе отправили, мы с папА и маман жили в Берлине. ПапА там служил. У нас все слуги были немцами и все мои учителя. Я немецкий очень хорошо знаю!

— Значит, вы прочитали книгу и решили попробовать себя в роли колдуньи? – аккуратно подошёл Дмитрий Николаевич к самому сложному для Леночки вопросу.