Онлайн книга «Няня из черного дома»
|
Услышав меня, папа поперхнулся водой. Мама тем временем похвалила мою остроумность, но предупредила, чтобы я не говорила так в присутствии людей. Папа заметил маме, что она когда-то вела себя так же, как и я, а мне – учащейся на третьем году средней школы – предложил, пока не поздно, организовать с мамой комедийный дуэт. Тут он как раз бросил взгляд на стикер на столе, весь исписанный пожеланиями для ночного перекуса, и, внимательно изучив меню, разразился диким хохотом. «Сразу видно, моя дочь!» – с довольным лицом заявил он, демонстрируя содержимое записки маме. — Чухэ, расти скорее, чтобы выпить с папой винца. Мама кивнула, выразив предположение, что во взрослом возрасте я с удовольствием буду пить вино. 5 Папа отлично умел свистеть. Иногда он даже выражал свои эмоции свистом, а не словами. Например, «ага» заменял на «фью!», а «нет» – на «фью-у?». Свистом он обозначал, нравится ему что-то или не нравится, им же выражал свои чувства, когда был подавлен или вымотан. Чтобы заявить о своем присутствии, он отбивал ритм ладонями и издавал особый звук. Когда мама, папа и я делали что-то вместе, например складывали белье, ходили в ресторан или в магазин, папа постоянно напевал себе под нос и свистел. Я тоже начала повторять за ним с раннего детства и довольно неплохо научилась. На третьем году средней школы мне уже не было равных в свисте. Некоторые друзья даже завидовали мне. Нужно ведь всего лишь попробовать, что в этом такого? В тот день я практиковалась в свисте, прямо как папа. Тогда по улице разносился особый запах, который бывает в ясную погоду и от которого становится хорошо на душе, а еще в тот день я увидела, как издеваются над светленьким малышом. Соседские дети резко выскочили и окружили его: с явной насмешкой стали показывать языки, корчить рожи и что-то кричать. Оказалось, что этого мальчика звали Лиам. Тогда наши взгляды вновь столкнулись. Однако на этот раз его дымчатые, с вкраплениями зеленого и голубого глаза казались совершенно другими. Они растеряли весь свой блеск, словно покрылись пылью, потускнели, стали похожи на исцарапанный стеклянный шарик. Огонь в этом светленьком мальчике, что еще недавно хихикал в ответ на мою рожицу, потух. Окруженный насмешками других детей, он опустил глаза в пол. Совсем не так, как было, когда он увидел меня, а будто решил окончательно сдаться. Кучка детей всячески показывала, что он чужой, дразнила его: мол, у него волосы желтые, кожа белая, глаза не того цвета, имя иностранное; называла чудовищем. В отличие от его, их лица и глаза горели ярким огнем. Они вращали своими глазками-бусинками без единой царапинки, высовывали свои алые язычки – в общем, веселились на полную. Я тихонько приближалась к ним – в этот момент в голове крутилось множество мыслей, они плотно прилипли ко мне, как липнут от ветра листовки. Может, закричать? Или просто молча понаблюдать? Или обставить этих отборных негодяев, нанеся им внезапный удар? Я не могла просто пройти мимо. Как ни посмотри, это несправедливо. Ребенок потухает на глазах от всех этих мучений, пока сами мучители прямо-таки сияют. Отодрав от себя эти липкие мысли одну за другой, среди множества решений я наконец выбрала одно – свист. Фью – фью, фью-у – фью-у, фью-у – фью-у… |