Книга Няня из черного дома, страница 35 – Вон Чангён

А вот от книги можно было оторваться когда угодно. И от игр с водой. И от игр с землей.

4

Количество дополнительных занятий у моих одноклассников росло, и со стороны казалось, будто они находятся в вечной гонке со временем, ведь что странно: они даже в школе решали задания для репетиторов. А я все так же никуда дополнительно не ходила, даже шоу на английском не смотрела. Казалось, только у меня времени было в избытке.

Я стала реже бывать на детской площадке. Не знаю, просто стала больше проводить времени наедине с собой или с книгами. А книги я читала буквально везде и всюду. Изначально я специально пошла на детскую площадку и сдружилась с ребятами помладше, совсем малышами, собрала их вместе и стала читать им книжки. Если между ребятами случалась драка, я их разнимала; если приходил новенький, я помогала ему влиться в игру; если кто-то шкодил, я хорошенько его отчитывала. Но постепенно я сама стала реже там появляться, собиралось все больше незнакомых мне детей, и вскоре мне стало неуютно. С тех пор я начала просто проходить мимо.

А еще я перестала резвиться на улице в дождливые дни. Стала брать с собой зонт, поскольку больше не прельщало мочить книги. К тому же с водой играть можно было в общественной бане или, на худой конец, дома в ванной, что я и делала.

Наблюдать за детьми после школы я тоже прекратила. В какой-то момент это перестало вызывать во мне веселье. Хотя было бы правильнее сказать, что я веселье растеряла. В начальной школе мне нравилось то, как у детей разительно менялось лицо при виде родителей, а в средней – у всех детей, выходящих из школы, были абсолютно одинаковые угрюмые лица. Они постепенно превращались в людей, которые вынуждены таскаться в ненавистное им место.

В тот день я, как обычно, шла мимо детской площадки. Мой взгляд приковало существо, от которого отражался свет, я присмотрелась – это оказался человек. Мальчик, по всей видимости, только-только пошел в начальную школу; он был таким белым, что аж в глазах рябило, а волосы его буквально искрились золотом, отчего сияло и все его лицо. Я впервые увидела «белого» (кто бы мог подумать, что слово это будет настолько точным) человека и не могла оторвать от него глаз, как какая-то дикарка.

Я долгое время рассматривала его, сама того не замечая, как вдруг именно в этот момент мальчик повернул голову и наши взгляды встретились. Его зрачки даже не голубого, а замысловатого серо-зеленого цвета поглощали солнце и от этого светились еще ярче. Мальчик посмотрел на меня, а я была в таком восторге, что буквально утонула в его глазах.

Так мы какое-то время смотрели друг на друга. На деле не прошло и десяти секунд, но по ощущениям – несколько минут как не бывало. Потом я резко очнулась: осознав, что пялюсь на него слишком откровенно, и решив срочно предпринять что-нибудь, я закатила глаза, опустила нижнюю губу и повторила гримасу одного комедианта, которого как-то видела по телевизору. Мальчик тут же захихикал, и смех его напомнил шелест ветра в тростниковом поле.

Оказалось, что этот мальчик недавно переехал вместе с семьей в соседний дом. «Надо же, иностранцы и к нам забрались, – сказала я. – Волосы у него желтые, кожа – белоснежная, похож либо на ватную палочку, часть которой уже побывала в ухе, либо на пончик из клейкого риса с присыпкой, прожаренный лишь наполовину».