Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 150 – Ли Льеж

Несколько раз приходил доктор Янг, щупал ей пульс, смотрел на язык, оттягивал веки, что-то недовольно бурчал и прописывал ей общеукрепляющие снадобья, которые Эмилия всё равно отказывалась пить. Приходил священник мистер Уилсон, которого вызвала перепуганная Марта, но не помог и священник: Эмилия не пожелала исповедаться. Один раз пришла даже Анна, которая вообще-то редко покидала свою комнату, и присела у постели больной. Она гладила Эмилию по руке и говорила ей что-то не то ободряющее, ни то извиняющееся, но Эмилия её не слушала, поэтому не поняла ни слова.

Дни и ночи слились для неё в один нескончаемый хоровод из ничего не значащих событий и гигиенических процедур, из еды и питья, из смены ночных рубашек, из переворотов с правого на левый бок и обратно. Марта преданно ухаживала за своей госпожой, хотя если бы она этого не делала, Эмилия, наверное, просто тихо скончалась бы от голода. Настолько ей было всё равно.

«Я потеряла всё», — думала Эмилия, но с каждым днём всё более и более отстранённо. «Я ни с чем не справилась. Я никому не помогла. Я никого не защитила. Я выгляжу смешной в глазах мужчины, который мне небезразличен, и поссорилась с единственной подругой, которая у меня была. Я не смогла выполнить просьбу леди Саммерфорд, потому что я ни на что не гожусь. Я ничтожество. Скоро у меня отберут дом. Отберут Марту. Отберут даже мою постель. И мне всё равно, что со мной будет дальше».

Бесконечно гоняя эти мысли по кругу, Эмилия и впрямь превращалась в подобие живого скелета. Зеркала в комнате не было, но Эмилия и так знала, как она выглядит: осунувшееся лицо, мешки под глазами, волосы как пакля. Упиваясь саморазрушением, она всерьёз собиралась умереть от тоски. И, возможно, так оно и произошло бы — ведь апатия и безделье могут загубить даже самый здоровый организм, особенно если таково желание его владельца. И тогда эта история кончилась бы совсем по-другому. Но, к счастью, однажды Марте надоело всё это терпеть.

Эмилия проснулась от того, что сверху на неё обрушилось целое ведро холодной дождевой воды.

Задохнувшись от ужаса, подавившись воплем, она с вытаращенными глазами подпрыгнула на своём ложе, чувствуя мертвецкий холод и сырость. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас её хватит удар. Всё вокруг было ледяным и мокрым: её сорочка, всё её тело, волосы, одеяло сверху и простыня под ней, матрас, вся кровать. Эмилия тоненько взвизгнула.

Марта, стоявшая у кровати с пустым ведром, торжествующе улыбнулась.

— Хватит или ещё поддать? — свирепо спросила она.

— М-м-марта⁈ — Эмилия заклацала зубами, с ужасом вытаращившись на прислугу. — Т-ты сошла с у-ума?

— Я сошла с ума? Нет, милочка, это вы сошли с ума! А раз так, то место вам в сумасшедшем доме! Про душ Шарко слышали что-нибудь? Говорят, отличное средство!

— Н-но мне же холодно! — взвыла Эмилия, обхватив себя руками.

— Ничего, мёрзнуть полезно. Глядишь в голове и прояснится.

— Да как ты… да как ты только… — Эмилия беспомощно заозиралась по сторонам. Она ужасно себя чувствовала, но не знала, что делать: кругом была вода, только вода. Она была мокра насквозь, и ей не во что было переодеться.

— Помёрзните покамест, — Марта взялась за ручку двери, — а я схожу ещё за водицей. Ничего, пусть пол протечёт, пускай. Вам ведь всё равно, что будет с вашим домом? А мне и подавно.