Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 1 – Ли Льеж

Эмилия Лестер, невзрачная неинтересная особа двадцати пяти лет, смотрела из окна на залитый солнцем сад, полный свежего воздуха, гудения пчёл и аромата хрустальных нарциссов, и думала о своей неминуемой смерти.

Успокоим читателя: этому душепоглощающему занятию она предавалась на протяжении последних десяти лет, не щадя ни себя, ни окружающих. Впрочем, всё её окружение, состоящее из горничной (а также кухарки, экономки и садовницы) Марты, давно привыкло к причудам своей молодой госпожи и не обращало на них ни малейшего внимания.

Болезнью Эмилии Лестер была меланхолия, развившаяся в силу трагических обстоятельств её ранней юности: родители девочки умерли во время эпидемии холеры, оставив её круглой сиротой, хоть и не без средств к существованию. Подобная беда, безусловно, могла сломать и менее стойкую личность, чем наша героиня, но для Эмилии она стала фатальной: и прежде не отличавшаяся живостью нрава девочка полностью замкнулась в себе. Её личный доход был хоть и небольшим, но всё же достаточным для скромного существования, а угрюмый и робкий характер способствовал отчуждению от всех прочих людей, даже тех, кто искренне желал ей добра. Не имея необходимости в учёбе или работе, девушка год за годом проводила в стенах своего старого дома, выходя только чтобы предпринять короткую прогулку по окрестностям или посетить церковь. Именно по её появлению в местной церкви горожане и могли удостовериться, что она ещё жива, хотя несчастная Эмилия в своём расстроенном меланхолией рассудке бесповоротно и упрямо ползла к могиле.

Когда девушка подходила к зеркалу, она могла бы увидеть там высокую худую особу с довольно правильным, хоть и совершенно невыразительным лицом, какого-то невнятного цвета волосами и поникшими плечами, но вместо этого видела только скелет, по какой-то загадочной причине продолжающий перемещаться в пространстве. Она не сомневалась, что жизнь теплится в ней еле-еле. Из всех возможных друзей её посещали только доктор, упорно отказывающийся признавать в ней умирающую, и поверенный её тёти леди Саммерфорд, о которой будет рассказано ниже. Ни подруг, ни, разумеется, кавалеров у Эмилии не было. Она чахла и чахла, страдая то от мигрени, то от головокружения, то от колотья в боку, то от разлития желчи, то от ужасной тошноты, то от чудовищного беспокойства, но чаще всего её одолевала бессонница. В такие ночи Эмилия бродила со свечой в руке по немногочисленным комнатам своего старого дома и тихо плакала над безжалостной судьбой, а спящая в кухне горничная Марта, слыша её безутешные стоны, хладнокровно затыкала уши подушкой.

Несколько слов следует сказать и про дом Эмилии — недостаточно большой, чтобы именоваться поместьем, но всё же имеющий собственное имя — Земляничные Колокольчики. Столь легкомысленное название никак не подходило этому строению — приземистому, будто насупившемуся, взирающему на мир маленькими оконцами с нависшими над ними каменными веками. Дом был выстроен больше двухсот лет назад, и сейчас, в начале 1900-го года, выглядел брюзгливым стариком, презирающим молодёжь. Впрочем, изнутри он был бы весьма уютным, если б Марта прилагала больше усилий по поддержанию чистоты, а хозяйка, Эмилия, чаще раздёргивала шторы и зажигала свет. В вечной полутьме терялось всё очарование старого дома: массивная, но удобная мебель, широчайшие подоконники, старомодные камины и печи, в зимний период наполняющие всё пространство внутри живительным теплом. Но практически вся мебель была скрыта пропылившимися чехлами, на подоконниках никто не коротал время в великолепной праздности с книгой, а огонь разводился лишь в кухне и в спальне Эмилии, где она проводила большую часть суток, лёжа в позе вытащенной из воды утопленницы на своей узкой полудетской кровати.