Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 8 – Ли Льеж

— Доброе утро, — откликнулась Эмилия, потерев висок, хотя голова у неё ещё не болела. — Ты что-то хочешь сказать, Марта?

Марта поставила поднос на стол и выпрямилась, уперев руки в бока.

— Что вы надумали насчёт предложения того стряпчего?

— А он мне разве что-то предложил? — удивилась Эмилия. — Моя тётя, леди Саммерфорд, умерла, Марта. Сегодня мы чтим её память. Как думаешь, не стоит ли мне надеть траур? Ведь она была моей ближайшей родственницей.

— Какой смысл носить траур дома, где вас никто не увидит? — фыркнула служанка. — Но я имела в виду наследство. Что вы надумали касательно вашего наследства?

Так Эмилия убедилась, что Марта, как и всегда, уже посвящена во все подробности её небогатой событиями жизни.

— А что тут думать? — мисс Лестер взяла чашку и сделала крошечный глоток. Задумчиво посмотрела на дымящиеся сконы, но решила к ним не прикасаться. — Разумеется, я откажусь от наследства, моя дорогая Марта. Мне не по плечу та задача, которую тётя сочла возможным мне поручить. Я сама стою на пороге гибели и не считаю допустимым рассуждать о будущем в столь фантастическом ключе.

— Другими словами, — рот Марты сжался в тонкую полоску, — скоро я останусь без места?

Эмилия похлопала глазами. Об этом она совершенно не подумала.

— Ну… — с заминкой выговорила она, — я уверена, что ты найдёшь себе другое место. Я дам тебе хорошие рекомендации… Если успею.

— Всё понятно! — буркнула Марта и обиженно отвернулась.

В этот момент Эмилия ощутила какое-то неприятное и, главное, незнакомое чувство. Ей сделалось как-то не по себе — и это не могло сравниться ни с одним из привычных для неё приступов недомогания. Она как будто совершила что-то морально недопустимое, но никак не могла понять, что и когда.

— Марта, — несмело окликнула служанку Эмилия, — а разве ты… не сможешь работать где-нибудь в другом месте?..

— Шутите? — Марта тут же ощетинилась, как кошка, в которую швырнули ботинком. — Я проработала в Земляничных Колокольчиках тридцать лет! Я прислуживала ещё вашей матери! А теперь вы хотите, чтобы я шла искать себе новый дом?..

— Но… — пролепетала Эмилия, бледнея, — скоро тебе так или иначе пришлось бы оставить это место. Я ведь… я ведь умираю.

И когда она произнесла эти привычные слова, ей впервые в жизни показалось, что они звучат глупо и неуместно. Из серой бледности Эмилию бросило в краску. Да что с ней такое⁈

— Не больше, чем я или кто-либо другой, — вздохнув, пожала плечами Марта.

— Да как ты можешь так говорить⁈ — вновь побледнела Эмилия. От приливов и отливов крови к лицу она чувствовала себя так, будто вот-вот по-настоящему потеряет сознание.

— А кто ещё вам об этом сообщит?

Высказавшись таким образом, служанка сердито поджала губы и вышла, отправившись к себе на кухню. А Эмилия осталась возмущённо хватать ртом воздух и успокаивать расколотившееся сердце.

Марта сегодня вела себя чересчур непочтительно. Она и раньше не отличалась хорошими манерами, но чтобы вот так бессердечно надавить на самое больное… Эмилия не могла понять, что на неё нашло.

Но вторая кружка чая произвела свой обычный успокоительный эффект, и мало-помалу мисс Лестер успокоилась. И даже вновь предалась своим обычным мечтам, простите, тяжким думам о скорой смерти. Ей казалось, что она, вся такая в кружевах и воланах, с невинным и скорбным выражением лица, возлежит в обитом белым атласом гробу на постаменте, так густо усыпанном розами, что со стороны кажется, будто её последнее ложе водрузили на цветущую клумбу. А вокруг стоят многочисленные плакальщики и сморкаются в носовые платки, пока священник произносит трагическую речь о том, сколь молода, непорочна и добродетельна была Эмилия, которую глубокое горе заставило отречься от мира и людей. «Душа её мертва уже много лет, — скажет священник, — и сегодня мы должны радоваться, а не горевать, ибо её бренная плоть наконец-то прекратила своё шевеление и отправилась туда, где ей самое место».