Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 148 – Ли Льеж

А Джин её защищает. Конечно, ведь она сестра Уильяма. Пятно на репутации Рэтчей ляжет и на саму Джин, если Рэтч-младший когда-нибудь достаточно раскачается, чтобы сделать Джин предложение.

Пламя в камине занялось неохотно, ведь дрова не были достаточно сухими. Однако сильное пламя и не требуется, если нужно всего лишь сжечь театральный плакат. Эмилия и Джин стояли рядом, плечом к плечу, и смотрели, как огонь медленно пожирает разухабистую надпись и рисунок голой красавицы. Лица у обеих были застывшими.

— Ну вот и всё кончено, — тихо сказала Джин, когда плакат превратился в пепел.

Но ничего не было кончено, и обе это знали. Прошлое осталось прошлым. В конце концов, что мешало Генри Саммерфорду привезти из Америки целую пачку таких плакатов и показывать их всем желающим?

— Мы сейчас совершили доброе дело, — продолжила Джин таким же противно-уверенным тоном, — пусть маленькое, но доброе. Может, именно этого мистер Саммерфорд от тебя и хотел.

— Ну да, у него-то в доме камина нет, — фыркнула Эмилия.

Она была разочарована. Разочарована, зла и чувствовала себя обессиленной.

Джин серьёзно посмотрела на неё.

— Мне жаль, что ты злишься, Эми. Я бы хотела тебе помочь. Но я и в самом деле не знаю, что такого полезного мы могли бы сделать с этим плакатом, кроме как немедленно избавиться от него.

Эмилия пожала плечами.

Джин постояла минуту, потом неловко присела на край дивана. Ей тоже было не по себе и она уже стыдилась своей недавней вспышки, но Эмилия уже не собиралась её жалеть и прощать.

— Теперь я вижу, что поступила правильно, — вдруг сказала Эмилия, чувствуя, как к горлу поднимается неприятное, едкое чувство.

— О чём это ты?

«Молчи!» — предупредил рассудок. Но Эмилии было плохо. Ей казалось, что её симпатия к Джин и вся их дружба рушится у неё на глазах.

— Тебе нельзя доверять секреты, потому что ты… рубишь с плеча. Ты даже не даёшь подумать.

— Ты ещё что-то от меня скрываешь? — поняла Джин.

«Молчи!» — взревел рассудок. Эмилия почувствовала, что её спина начала мелко трястись от едва сдерживаемого гнева.

— Да. Я знаю, где Анна Незер. Но тебе не скажу. Кто знает, что ты выкинешь. Может, опять бросишься жечь и пепелить.

Лицо Джин побелело, глаза округлились. Она вскочила и бросилась к Эмилии.

— Анна? Она нашлась⁈

— Нашлась. И уже давно.

Джин смотрела на Эмилию так, будто видела её первый раз в жизни.

— И ты мне ничего не сказала?

— Как видишь.

— Но… Эми… Я же переживала за Анну… Я боялась за неё, как и ты, я думала, что её нашёл этот сумасшедший мистер Гризли… Я ночей не спала…

— Ты? Ночей не спала? — Эмилию несло, и она уже не могла остановиться. — Как будто я не знаю, почему ты не спала ночей, Джин! Тебе нет дела ни до меня, ни до Анны, ни до нашего Клуба. У тебя на уме один Уильям Рэтч! С тобой теперь невозможно общаться, ты просто… отупела!

Слова упали, как камни. Джин молча смотрела на упивающуюся праведным гневом Эмилию, и в лице у неё не было ни кровинки.

Пауза затягивалась, с каждым мигом становясь всё нестерпимее. В камине потрескивали последние искры.

— Анна — наша общая подруга, — очень тихо произнесла Джин, глядя на Эмилию в упор, — ты должна была мне сказать.

— А ты расскажешь Уильяму, а твой Уилл…

— Мой Уилл⁈ — голос Джин стал низким и угрожающим. — А что насчёт твоего Генри?