Книга Принц в Бомбее, страница 141 – Суджата Масси

— Потому что вы беседуете. – Мустафа кивнул в сторону клиента, сидевшего за столом напротив.

Она от неожиданности едва не нарушила правило не разглашать никаких имен. Кивнула новому клиенту, взяла у него подписанные бумаги и пять рупий аванса.

— Спасибо, мистер Мехта. Я начинаю работать.

Когда клиент вышел, Мустафа задал ей вопрос:

— Что еще на сегодня?

Первин неохотно ответила:

— Я побеседую с мистером Атертоном. Но если он не уйдет в половине третьего, попрошу вас зайти в гостиную и напомнить мне о следующей встрече. Не собираюсь я опаздывать в Азиатское общество из-за британца, явившегося без приглашения.

— Добрый день, мисс Мистри.

Мистер Атертон заговорил первым, не дав ей возможности поздороваться. На нем был тот же костюм, что и в день парада. Ректор стоял, будто аршин проглотив, в гостиной, где до этого Первин беседовала с дамами.

— Добрый день. Присядете? – Она указала на ряд просторных кресел, надеясь, что мистер Атертон, в отличие от Френи, не обратит внимания на прохудившуюся обивку.

Атертон подошел к креслу, потом указал на дипломы в рамках, висевшие на стене:

— Вы обучались в Оксфорде. И если верить этим документам, работали клерком в лондонской конторе.

— Совершенно верно, мистер Атертон, – подтвердила Первин, опускаясь в другое кресло. – Мисс Хобсон-Джонс никогда не упоминала, что мы вместе учились в колледже Святой Хильды?

— Нет, только говорила, что вы подруги. Так вы изучали именно британское право?

— Да, – подтвердила Первин, отметив, как он выделил голосом слово «британское». – Британское гражданское право, а также индуистское, мусульманское и парсийское законодательство. Смотрю, чай уже принесли. Налить вам?

Не дожидаясь ответа, Первин взяла чайничек из севрского фарфора и наполнила тонкую чашку золотистым дарджилингом. Мустафа отдельно принес теплого молока – большинство англичан пили чай с ним. Тем не менее, прежде чем наливать, Первин поинтересовалась:

— Вам с молоком?

Атертон опасливо покосился на молочник.

— Да, оно кипяченое, – успокоила его Первин.

Он выдохнул и пробормотал:

— Вот и хорошо, большое спасибо.

Пока Первин наполняла свою чашку, мысли ее неслись вскачь. В Вудберне есть свой юрист-консультант; непонятно, зачем она могла Атертону понадобиться в профессиональном плане. Скорее всего, он хочет заполучить от нее какие-то сведения.

Следующий же вопрос доказал правоту ее подозрений. Атертон откашлялся и спросил:

— Как дела у родителей Френи Каттингмастер?

Никакой конфиденциальной информацией она с ним делиться не собиралась.

— Мы не виделись с ними после дознания. Тогда они, разумеется, были очень подавлены.

— Она была единственным ребенком в семье. – Атертон сглотнул. – Сам я холостяк, своих детей не имею. Но могу себе представить, какая это потеря.

Первин вгляделась в джентльмена, которого уже успела раз и навсегда причислить к своим противникам. Он приехал в Индию один, в возрасте за пятьдесят – большинство британских чиновников в это время уже выходят на пенсию. Почему он согласился на переезд?

— Попечительский совет колледжа крайне опечален случившимся. О вердикте коронера нам стало известно вчера днем, мы сразу же встретились, чтобы обсудить, как можем помочь семье. – Он опустил руку в нагрудный карман, вытащил пухлый бежевый конверт. – Мы хотели бы в знак соболезнования передать им пятьсот рупий. Очень рассчитываю, что вы сочтете возможным доставить их по назначению вместе с моим письмом.