Книга Принц в Бомбее, страница 137 – Суджата Масси

Первин вздрогнула:

— Я даже не понимаю, о чем ты.

— В пятницу две дамы шли по центру города, какие-то мужчины им сказали, что в соседнем квартале якобы беснуется толпа и они в опасности. А потом вместо того, чтобы их спасти, завели в какой-то дом и надругались. – Голос Камелии дрогнул от ярости. – Я бы не удивилась, если бы их потом и вовсе убили! Именно из-за этого чудовищного безобразия Гандиджи так поспешно велел прекратить забастовку, а сам объявил голодовку.

Первин прикрыла глаза – такого лучше вообще не слышать. То, чему подверглась она, просто меркнет в сравнении.

— А мистер Зингер сказал, откуда он узнал об этом?

— Сказал, что одна из пострадавших дам написала Гандиджи письмо и обо всем рассказала. Мистер Зингер спросил у нас с Гюльназ, что мы об этом думаем, как представительницы женского пола. Я выслала Гюльназ из комнаты, потому что ей вредно волноваться, тем более в ее положении. А потом сказала ему: мне не кажется, что месть – правильный ответ. Ловить этих мерзавцев – дело полиции, и в конечном счете они должны предстать перед судом. – Камелия аккуратно поставила чашку и серьезно посмотрела на дочь: – После его слов у меня окончательно отпало желание ездить в город. Днем папа сказал, что ты не одна, с тобой Элис и ее шофер, но я все равно очень нервничала, пока ты не вошла в дверь.

— Я была в полной безопасности. И знаешь что? Под конец мы пошли есть кулфи и смотрели, как мальчишки – индуисты и парсы – играют в крикет в парке «Пять садов». Такая игра – добрый знак.

— Да. – Камелия помахала Лилиан рукой. – Ну, давай же. Полетай на свободе.

И все-таки Первин не могла не переживать из-за того, что члены ее семьи говорили с журналистом в ее отсутствие.

— Как бы он теперь не процитировал твои слова, заодно назвав твое имя, в своей следующей статье.

Камелия покачала головой:

— Имена не будут упомянуты. Растом его предупредил, что разговор неофициальный, иначе у него могут быть неприятности с клиентами. Мистер Зингер сказал, что все понимает.

Первин почувствовать бы облегчение, вот только не доверяла она этому Зингеру. Так что сидела молча, глядя, как Лилиан перепархивает с дерева на дерево.

— Мистер Зингер сказал, что на пути в Индию больше всего ему понравился Каир, а еще Италия совершенно прекрасна, – продолжала болтать Камелия. – Какое головокружительное приключение ему выпало – проехать по всему миру! Его счастье, что он холостяк, – родным тяжело, когда муж уезжает в такую даль.

А сама Первин даже и не подумала о том, женат Джей-Пи Зингер или холост, – возможно, именно свобода от семейных уз и делает его таким дерзким, ведь в «Тадже» он едва не ввязался в потасовку. Первин продолжала следить взглядом за Лилиан, а сама думала о том, насколько жизнь неженатых мужчин отличается от ее собственной жизни. Да, большинство холостяков-индийцев вынуждены были оставаться под родительским кровом, но им было неведомо, что такое возвращение домой к определенному часу или ограничение передвижений. А холостяки-британцы и вовсе пользовались полной свободой. В Ост-Индской компании и Британской армии считали, что молодым людям полезно начинать карьеру, когда они еще не обременены женами и детьми: одинокий мужчина с большей готовностью поедет в далекие края на долгий срок. Однако с середины XIX века моралисты постоянно толковали о том, что добродетельнее жениться на британках, – дабы холостяки не заводили жен-индианок, а именно к такому результату неизменно приводила первоначальная политика.