Онлайн книга «Принц в Бомбее»
|
Камелия разрешила Лилиан сесть на ручку своего кресла. Потом снова взглянула на дочь и мягко качнула головой: — Сегодняшние события для тебя ничего не изменят. И пожалуйста, не думай, что вы с папой единственные, кого сегодня изгнали из «Ориента». Оттуда выставили и международного журналиста Джея-Пи Зингера. Первин удивилась: откуда мама знает про этого человека? — И что папа тебе про него рассказывал? — Мистер Зингер приехал сюда примерно полтора часа назад, хотел видеть вас с папой. Растом и Гюльназ были дома, пригласили его войти. Я попросила Джона что-нибудь быстренько испечь. – Камелия снова пригубила чай, судя по всему, довольная тем, что смогла удивить дочку. – Мистер Зингер впервые попробовал нанхатаи, ему очень понравилось. Сказал, у них в стране пекут похожую штуку – правда, назвал ее лепешкой. — Неудивительно, что Джон нынче такой сердитый! Ему пришлось готовить закуску для нежданного гостя, который явился еще до завтрака, а потом для второго, во время чая! — Да, и, кроме всего прочего, я еще заказала ему особый ленч. Баранье пулао-шахи[53] для Растома и Гюльназ – они ведь пропустили прием в «Ориенте». – Голос Камелии смягчился. – Бедняга Джон. Сколько у него сегодня работы! У Первин все не шел из головы визит журналиста. — Проворный человек этот мистер Зингер: успел сделать свою репортерскую работу и приехать сюда на чай. А когда он отбыл? — Он провел здесь около часа и уехал минут тридцать тому назад. Очень любезно привез несколько номеров своей газеты. Показал нам кое-какие свои статьи – про городскую политику и одно ужасное убийство. Газеты, наверное, так и лежат на веранде. От этих слов на Первин вновь накатил страх – ведь придется рассказать Гюльназ и Растому, как они с отцом оскандалились в клубе. — Я потом посмотрю. — Гюльназ у него спросила, что означают инициалы «Джей-Пи», а он предложил ей называть его просто Джеем. – Камелия от души рассмеялась. – Ее, конечно, потрясла такая прямолинейность, но американцы, видимо, все такие – куда менее чопорные, чем британцы. Кстати, мы понимали далеко не все, что он говорил. Мистер Зингер объяснил, что у граждан их страны десятки разных акцентов. Лилиан, похоже, утомил этот разговор: она громко пискнула и, захлопав крыльями, улетела в сад. Первин спросила, глядя ей вслед: — А этот мистер Зингер болтливый, как попугай, верно? Камелия бросила на нее недоуменный взгляд: — Вовсе нет! По-моему, он совершенно очарователен. Напоминает этого темноглазого араба, героя фильма, который мы видели в прошлом году, – «Шейх». — На самом деле Рудольф Валентино итальянец. – Первин огорчила та легкость, с которой мама ее подпала под чужие чары. – Так мистер Зингер задавал тебе много вопросов? — Кое-какие задавал. Он много говорил о том, как американцы относятся к движению за независимость, показал брошюрку, изданную какой-то американской организацией в его поддержку. Хотел знать, что мы думаем про визит принца. Нас за столом было трое: Гюльназ, Растом и я, – и оказалось, что мнения у всех разные. Первин удивилась. — И что ответила ты? — Я сказала, что еще год назад я симпатизировала этому движению. На собрания приходили образованные добронамеренные люди из хороших семей. А теперь каждый уличный оборванец что-то кричит против Англии. Все это стало каким-то грубым – и опасным. – Тут Камелия понизила голос. – А уж если подумать о том, что случилось с парсийками по ходу беспорядков… |