Книга Принц в Бомбее, страница 103 – Суджата Масси

— Ну надо же. Может, мистер Сандрингем принес вам с папой особое приглашение от лица принца. – Камелия явно воодушевилась. – Кто бы мог подумать? Мне кажется, что человеку столь… влиятельному Джон должен подать что-то посущественнее нанхатаи.

Первин с облегчением отметила, что маму ее не слишком волнуют личные взаимоотношения. Она торопливо подошла к альмире, окинула взглядом стопки чистых сари, аккуратно сложенных Гитой. Чтобы одеться, уйдет не меньше четверти часа, даже если мама с Гитой ей помогут. Первин мучительно было думать, что Колин пришел к ним домой после того, как она так отчетливо очертила границы, необходимые для сохранения ее репутации. Он что, умом тронулся и решил, что это единственный способ попрощаться?

Первин хватило четверти часа, чтобы облиться в ванне водой и одеться с помощью Гиты. Она решила надеть вишнево-красное шелковое сари с желто-зеленой геометрической каймой, а под него белую блузку с манжетами из алкенонского кружева. Ей это сочетание очень шло, при этом сари не выглядело особо нарядным – никто не заподозрит, что она специально приоделась. Она попросила Гиту уложить ей волосы «улиткой». Да, изысканную прическу скроет паллу сари, но сама Первин будет чувствовать себя увереннее.

Первин спустилась вниз и еще от лестницы увидела, что из кухни выходит Джон. Вытирая руки о фартук, он сообщил:

— Ангрес^[43] на садовой веранде, как велел ваш папа. Чай я уже вынес. Жарю пончики с бананом.

Первин заверила повара, что он может не спешить, и двинулась через весь дом к задней веранде. Она понимала, почему Джон отвел Колина именно туда: с веранды открывался прелестный вид, при этом она была защищена от посторонних глаз высокой изгородью из бугенвиллей.

Но чтобы попасть на веранду, Колину придется пересечь выстланный мрамором вестибюль и пройти через центральную часть дома: просторные залы, украшенные панелями из черного и розового дерева, мебель из красного дерева, чинные фамильные портреты в золоченых рамах, множество блестящих безделушек из фарфора и резного нефрита, а также немецкий рояль. Первин оставалось надеяться: эти европейские вещи не наведут Колина на мысль, что здесь исповедуют западные ценности.

Стеклянные двери стояли настежь, Первин вошла. Колин подчеркнуто прямо сидел на ротанговом диванчике и смотрел на резвившуюся в траве серую обезьяну. На нем были светлый костюм-хаки и белая рубашка – отглаженная, с облегчением отметила Первин, а также черный с золотом галстук колледжа Брейзноуз.

— Доброе утро, – поздоровалась, садясь, Первин. – Какой сюрприз.

— Я принес вам письмо в отель, но портье сообщил, что вы все уже уехали. – Колин покачал головой и добавил: – Ну он и проныра! Мне кажется, вы вовремя оттуда сбежали.

— Простите, что толком с вами не попрощалась. О том, что мы возвращаемся домой, я узнала в самый последний момент, а отец хотел уехать до темноты. – Первин, сидя напротив, отметила, что на столе стоят горячий чайник и три пустые чашки. – Налить вам чая?

— Если вас не затруднит.

— Мы пьем дарджилинг. – Первин взялась за дело и тут же начала сомневаться в том, что поступает правильно. Она угостила гостя до прихода отца – Джамшеджи может подумать, что между ними существует недолжная близость. С другой стороны, хорошо, что они сперва встретились наедине, потому что она успеет предупредить Колина, а заодно и унять собственный внутренний трепет, вызванный этой их новой встречей. Размешивая молоко в чае, Первин начала: