Книга Принц в Бомбее, страница 101 – Суджата Масси

— Хорошо, что вы вернулись; плохо, что меня не предупредили. Чего изволите на ужин?

— Если гуавы уже созрели, не могли бы вы сделать ваш замечательный торт? – При одной мысли об этом покрытом сахарной глазурью шедевре у Первин потекли слюнки.

— Разумеется. – Джон расплылся в улыбке. – Сегодня утром наконец-то доставили яйца.

Джамшеджи получил заверения, что Джон приготовит на ужин курицу-фарха, после чего Первин поднялась к себе в комнату. Каким незамысловатым выглядело лоскутное покрывало в сравнении с блестящим атласом в отеле! Еще вчера она изумлялась морским видам из окон «Таджа», но как же утешительно было смотреть в сад через высокие открытые окна родной комнаты!

На балконе раздалось курлыканье – там услышали, как она открывает стеклянную дверь.

— Ну-ну, Лилиан. Да, я вернулась.

Первин вышла на балкон, подняла задвижку на латунной клетке – и оттуда сразу же вырвалась птица. На полу клетки Первин заметила недоеденную гуаву.

— Тебя покормили, – заметила Первин, оглаживая разноцветные крылья. – Чего ж ты жалуешься? Вечером я с тобой еще посижу.

Но хотя Первин и успокоила Лилиан, та лишь пощелкивала клювом с довольным видом, а в клетку возвращаться отказалась. Вместо этого взмахнула крыльями и невозмутимо последовала за Первин в спальню.

Из ванной вышла Гита – она наливала ванну для Первин.

— Ваша мама говорит, никаких птиц в доме.

— Лилиан, видимо, хочет убедиться, что я сегодня больше никуда не денусь.

— Прямо как дитенок – хвостом за мамой, – заметила Гита. – И как дитенок, сейчас сделает пи-пи на ковер. Кыш, кыш!

С точки зрения Гиты, Лилиан была здоровенной пернатой дурищей с острым клювом. А вот в сердце Первин Лилиан занимала особое место, как и Диана в сердце Элис. Этим любимицам было суждено так или иначе заменить им детей. И разве это так уж плохо?

К утру нервы Первин слегка успокоились. Лилиан пробудила ее воодушевляющей песней:

— Боже, храни кар-кар-каролеву.

Еще не было и семи утра, а Лилиан уже начала выпевать эту свою коронную фразу, которой дедуля Мистри научил ее еще в 1880-е годы, когда Виктория была королевой и императрицей Индии.

Первин сощурилась – сквозь длинные белые муслиновые занавески лился яркий свет. Зная, что снова заснуть не удастся, она отбросила накомарник и босиком отправилась на балкон. Открыла клетку, выпустила Лилиан – та в качестве приветствия вспорхнула ей на плечо, а потом спустилась по ее руке на балконные перила.

Первин смотрела, как Лилиан совершает короткий облет сада. Ее встретили возмущенные вопли диких попугаев и коэлей, которые постоянно жили в саду и не терпели подобных вторжений.

Но Лилиан, в силу ее почтенного возраста, испугать было нелегко – она уселась на дерево и принялась браниться в ответ. Такие скандалы разражались ежедневно, но никогда не доходили до потасовок.

Над Первин безмятежно раскинулось чистое утреннее небо. Еще не шумели машины, не гудели клаксоны. Почти все обитатели колонии по субботам работали или учились, воскресенье же считалось днем отдыха. Сегодня принц Уэльский должен посетить службу в соборе Святого Фомы. Первин подумала: интересно, а пригласят ли достопочтенного Салливана, священника из колледжа Вудберн, на это богослужение? Колину наверняка придется присутствовать. Она считала само собой разумеющимся, что Колин принадлежит к англиканской церкви, хотя о делах духовных они никогда и не говорили. А ведь интересный мог бы получиться разговор.