Книга Принц в Бомбее, страница 102 – Суджата Масси

Гита, негромко постучав в дверь, доставила ей то, что у них называлось «чаем для пробуждения»: дымящуюся чашечку дарджилинга с безупречной пропорцией сахара и молока, а с ней круглое печенье на блюдце. Первин «чай для пробуждения» всегда подавали в любимой ее чашке из минтонского фарфора, а к ней прилагалась жестяная мисочка с нарезанными фруктами для Лилиан. Узор на чашечке назывался «Индийское дерево» – он был выполнен по индийским мотивам в Стаффордшире, потом завезен обратно в Бомбей. Первин вышла на балкон, держа в одной руке чашку, а в другой – мисочку для Лилиан, и ей вдруг пришло в голову, что, возможно, Френи и не стала бы пить чай в Мистри-Хаусе, потому что опасалась, что ей его подадут в чашке из английского костяного фарфора.

Лилиан мгновенно прилетела назад и принялась уничтожать завтрак, Первин же сосредоточила свое внимание на Гите. Та была ее всего на год моложе, так что отношения между ними были нецеремонными и дружескими.

— Я ценю, как замечательно ты заботишься о нашем доме, – сказала Первин, откусывая кусочек изумительного печенья-нанхатаи^[42]. – Но тебе, наверное, было очень страшно.

— Да нет. – Гита передернула плечами. – Столько вокруг полицейских – пусть у них голова болит, не у меня. Один сержант даже раздавал латхи слугам и домовладельцам.

— Судя по твоим словам, у полицейских к нашей колонии особое отношение.

— А так и должно быть. Здесь же нет стены и ворот, которые можно запереть. Мы нуждались в их помощи.

— Доброе утро! Как здорово, что ты уже проснулась! – сказала Камелия, выходя на балкон в легком хлопковом ночном сари.

Первин удивилась тому, что мама ее встала так рано:

— И тебе тоже доброе утро.

— Вынуждена с прискорбием доложить, что внизу уже дожидается посетитель.

— Кто? – Первин провела рукой по растрепавшимся за ночь волосам. – Еще и половины восьмого нет!

— По словам Джона, джентльмен-англичанин, который желает видеть тебя и твоего отца. Папа одевается, и должна сказать, ему все это совсем не по душе. Англичане, конечно, любители работать по утрам, но в воскресенье? – Камелия прижала ладонь ко лбу.

— Мистри-сагиб не может выйти из комнаты, не выпив утреннего чая. Я ему его сейчас принесу. Заодно спущусь вниз, посмотрю, что это за человек. – И Гита удалилась с видом бойца, уходящего на разведку.

— А этот посетитель не сказал, он из полиции?

— Может, однако он не в форме. По словам Джона – хорошо одет, среднего возраста, а фамилию я толком не запомнила, но что-то вроде… как там? Сандерсон?

Первин поперхнулась и закашлялась – чай попал не в то горло. Камелия кинулась к дочери, принялась хлопать ее по спине. Убедившись в том, что Первин снова дышит, она продолжила расспросы:

— А ты, похоже, знакома с мистером Сандерсоном?

— Не Сандерсоном – скорее всего, его зовут Сандрингем. Мистер Сандрингем – политический агент, сотрудник Колхапурского агентства, подразделения Индийской гражданской службы, оно занимается делами независимых княжеств в западной Индии…

— Про Колхапурское агентство я знаю, – оборвала ее Камелия. – Что этому человеку нужно от нас?

— Мы с ним недавно случайно встретились, – пояснила Первин. – Он поедет в турне с принцем Уэльским, потому что они вместе учились в Оксфорде. Я случайно увидела мистера Сандрингема в холле «Таджа», а до того он содействовал моей миссии в Сатапуре.