Книга Стеклянный угорь, страница 123 – Дж. Дж. Фиртел

Он опять помешал угли. На поверхности появился обугленный уголок стодолларовой купюры, уже ни на что не годный, но вполне узнаваемый.

— Что-что ты сделал? – спросил Саймон.

Джесси ткнул палкой в клочок купюры, и огонь поглотил его в короткой желтой вспышке.

— Убить тебя мало, – прошипел Саймон.

— Возможно, ты и убьешь. Вот только вряд ли это решит твои проблемы. Могут возникнуть новые. Но, возможно, ты все равно меня убьешь.

Саймон неохотно опустил пистолет, но не убрал его.

— Четыреста восемьдесят тысяч долларов в огонь? Что за бред.

— Просто бумага, – пожал плечами Джесси. – Куски бумаги. Сделанной из дерева и отпечатанной на станке. Ничего больше.

Саймон стоял над ним, тяжело дыша. Джесси, как всегда, не шевелился. Саймон взял у него из рук палку, Джесси не протестовал. Он смотрел, как Саймон тычет концом деревяшки в костер. Тут и там мелькали купюры, точнее, их обгорелые остатки. Бесполезные. Наконец Саймону надоело, и он бросил палку в огонь и стал смотреть, как она обугливается.

— Кем ты, черт возьми, себя вообразил? – заорал он наконец. – И кто ты вообще такой?

— Я стремлюсь к тому, чтобы ответ на оба вопроса был один, – ответил Джесси.

— Кто сжигает деньги?

— Первыми деньгами были огромные каменные диски. Ты знал об этом? Здоровенные каменные кругляши, высеченные жителями тихоокеанских островов. Богатые пользовались ими как деньгами, чтобы покупать землю, скот, права. Однажды корабль, который вез такой диск, чтобы заплатить за остров вроде вот этого, во время внезапной летней бури дал течь и затонул. Вожди договорились, что владение камнем все равно можно учесть и записать, пусть он и лежит на дне океана. Плата была принята. Так появились банки.

Лицо у Саймона потемнело. Он шагнул к Джесси и, махнув пистолетом, велел ему встать. Тот не шелохнулся.

— Каменные диски, – повторил Саймон. – Что ты хочешь этим сказать?

— Только одно: если деньги принадлежат тебе по праву, они по-прежнему твои. Нет лишь их бумажного олицетворения. Тебе остается только убедить в этом власти.

— С ума сойти, – протянул Саймон. – Ты пожертвовал мои деньги своим индейским богам, сжег на долбаном костре, а теперь я должен объяснить это властям, чтобы мне вернули доллары?

— Если они принадлежали тебе по праву, власти бы поняли. Но сомневаюсь, что это так.

— Да пошли они… И ты туда же. Ты сжег мои деньги, тебе и отдавать. Пора принести вторую жертву, чтобы все исправить. Что ты можешь мне предложить?

— Суши-бар? – Джесси протянул ему плоский камень, где на водорослях были разложены устрицы, гребешки и мидии.

— Гадость! – вскипел Саймон.

Он выбил камень у Джесси из рук, так что моллюски разлетелись по гравию, сбежал к воде, забрался в лодку и погнал ее к «Джанет». Джесси поднял упавшую устрицу, стряхнул с нее несколько камешков и, выпив содержимое раковины, отсалютовал ею Саймону, который крикнул в ответ:

— Домой вплавь доберешься!

— Давай начнем с конца, – сказал Толанду Бейтсу Отис-маленький. Шеф полиции не снимал шляпу даже за столом, главным образом чтобы скрыть редеющие волосы. По сравнению с отцом он был пониже ростом и более дряблый, но сходство бросалось в глаза: скошенный подбородок, водянисто-голубые глаза, кустистые брови.

— Сдай оружие и жетон, переоденься в гражданское, а потом возвращайся сюда.