Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 73 – Суджата Масси

— Что нам теперь делать? – Гюльназ мокрыми глазами смотрела на свекровь.

— Я позвоню в агентство по найму персонала, – твердым голосом ответила Камелия. – Пока дома, буду тебе помогать по мере сил, но у меня много встреч с благотворителями. Может, твоя мама…

— Мама с детьми совсем не умеет. – Гюльназ вытерла кулаком заплаканные глаза. – И если даже соседи не могут подыскать мне нормальную айю, как я могу довериться агентству?

— Можно взять айю на день на испытательный срок, под постоянным наблюдением, – ответила Камелия. – И еще мы с тобой обе ее тщательно расспросим.

Камелия даже не пригласила Первин поучаствовать в расспросах. Первин понимала материнскую логику – она же работает вне дома, – но тем не менее отметила про себя: мама ее считает, что Первин ничего не знает про потребности младенцев.

Никто не заметил, как Первин ушла с веранды. Она обогнула высокую изгородь из гибискуса на другом конце сада, вышла к домику прислуги. Гиты не было видно. Первин шагнула внутрь, сноп света, падавший в окно на крыше, озарил аккуратно застеленную койку. Сунанды в комнате не было.

Услышав плеск, Первин подумала, что Сунанда, видимо, в мыльне, которая располагалась сразу за домиком. Первин положила на койку баночку мази с серебром – тут Сунанда ее обязательно заметит – и пошла обратно в дом, даже не заглянув на веранду. Она тоже примет ванну, освежится, а потом приляжет. Семейная сцена ее окончательно доконала.

Первин проспала довольно долго, хотя один раз и проснулась от жалобного крика Хуши. Было темно, в окно долетали перезвон столовых приборов и звуки голосов. Подали ужин, а ее никто не позвал, но так ли уж это плохо? Ей совсем не хотелось новых разговоров с Гюльназ. Лучше поступить так, как велит вера, изгнать дурные мысли, заместив их хорошими. «Добрые мысли, добрые слова, добрые дела» – таковы основы зороастризма.

Первин включила ночник, он осветил портфель с бумагами, который она принесла наверх. Там, среди прочих документов, лежало потенциальное доброе дело.

Первин открыла портфель и вытащила историю одного дела, слушавшегося в Бенгалии: обвиняемую в аборте оправдали. Значит, выиграть можно – как же добиться того же для Сунанды?

В дверь постучали, Первин не стала отвечать. Не хотелось ей ужина на подносе, да и вообще ничего не хотелось. Шли часы, Хуши то плакала, то умолкала. После полуночи к плачу добавилась громогласная перепалка Растома и Гюльназ.

Первин искренне радовалась, что у Гюльназ и Растома родился ребенок. Она никак не думала, что будет испытывать такую досаду, – и дело было не только в том, что она боялась брать на руки неспокойного младенца. Гюльназ и Растом совершили то, что самой ей было недоступно, – и родители Первин тоже были частью этой новой семейной конфигурации. У них родилась внучка, которую Первин так и не смогла им подарить.

Она могла предложить им лишь свои профессиональные достижения – а сейчас и они выглядели весьма сомнительно. Она прикинула, как репортеры могут обыграть вчерашнюю ситуацию: «Мисс Первин Мистри, единственная женщина-юрист в городе, оказывает своим клиентам весьма странные услуги. Молодая юристка из общины парсов настояла на том, чтобы клиентка поселилась у нее в доме, в убогой хибарке, предназначенной для прислуги. Юристка вынудила клиентку пройти медицинский осмотр и попыталась заставить ее выпить спиртное под предлогом помощи с лечением».