Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 165 – Суджата Масси

— Я пришла поговорить про больницу. Доктор Пенкар и другие дамы очень бы хотели продолжить свое начинание.

— Не хочу вас огорчать, но несколько недель назад сэр Дварканатх заявил мне в личной беседе, что передумал. Теперь он скончался. Скорее всего, его склад и весь находящийся там камень будут проданы, чтобы погасить его многочисленные долги. – Малькольм Стоув говорил деловитым тоном, ничем не выражая горя, которое полагалось бы испытывать другу покойного.

— Вот как? Какая, полагаю, это трагедия для родных – и какая утрата для города! И ведь подумать только: мы с вами были едва ли не последними, кто его видел! – Первин прижала к глазам платок, будто бы вытирая слезы.

— Что вы хотите этим сказать? Откуда вам известно, когда я его видел в последний раз? – Стоув откинулся на спинку стула, с подозрением вглядываясь в Первин.

— На самом деле неизвестно. Просто в прошлую среду я приезжала на чай к Уме Бхатия и, когда выходила, заметила вас в прихожей. – Она решила не упоминать о том, что видела его и в кабинете Прескотта.

— Ах да. Я-то вас совсем не помню – простите, не слишком вежливо такое говорить. – Стоув улыбнулся хищной улыбкой. – В следующий раз я уж точно вас замечу, мисс Мистри.

Первин поморщилась, осознав бестактность этих слов – видимо, он позволял себе такое потому, что она молода и не замужем. Она уже пожалела, что решила обратиться с расспросами к Стоуву, а не к его жене. Но теперь ничего не изменишь – остается лишь выжимать из разговора максимум пользы.

— Я слышала, что бегум Кора хочет возглавить это начинание. Что вы про это думаете?

— Ха-ха! – Прескотт расхохотался, брызгая слюной. – Ну вы меня и насмешили!

Первин старалась не думать, что капли того и гляди полетят ей в лицо.

— Правда? Как по мне, Кора единственная в комитете принадлежит сразу к обоим мирам, Востока и Запада. И муж ее, насколько мне известно, достаточно щедр.

— Насчет Мэнни – простите, Мансура – вы совершенно правы. Мы с навабом Варанпура знакомы еще со времен учебы в школе «Сциндия». Кстати, – он вытянул загорелую веснушчатую руку, давая Первин разглядеть кольцо на мизинце: блестящий овальный рубин в золотой оправе, – я до сих пор ношу кольцо «Братья по крови», которое он мне подарил, когда нам было по двадцать лет.

Первин постаралась рассмотреть кольцо, не нагибаясь; на вид оно было точно таким же, как у наваба.

Заметив ее интерес, Стоув продолжил:

— Рубин – бирманский, на нем вырезана буква «М», с которой начинаются имена нас обоих. Наваб умопомрачительно щедрый человек и всегда таким был. Мне кажется, именно поэтому он взял в жены австралийку без всякого светского опыта и с сомнительной репутацией. Я ему сказал: не дай ей превратиться в посмешище в этом комитете. Для тебя все станет еще хуже.

— Я слышала, что она раньше выступала в ночном клубе, – произнесла Первин, изображая праведное возмущение и одновременно гадая, почему Малькольм считает, что нынешнее положение наваба оставляет желать лучшего.

— Да, вломилась со своими плясками прямо ему в душу. Не удивлюсь, если выяснится, что она обманом вынудила Мэнни на себе жениться. А сейчас у бедолаги наконец-то пелена с глаз упала. Из лицедейки бегум не сделаешь.

Первин комкала в руках платочек.

— Я знаю, что вы с навабом дружите с самого детства. Скажите, а с мистером Парвешем Бхатия они давние друзья?