Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 136 – Суджата Масси

Охранники узнали Джамшеджи и Первин, один из них зашагал к дверям особняка, явно чтобы оповестить членов семьи.

— Смотри-ка! – Джамшеджи указал в сторону дома. – Окно на верхнем этаже.

Первин увидела, как чья-та рука слегка отвела в сторону занавеску. «Может, это Гюльназ?» – подумала она.

Охранник вышел из дома и направился к машине. Сообщил через открытое окно:

— Миссис Бэнкер согласна принять только одного посетителя в связи с нездоровьем мемсагиб. Мистер Мистри, пока вы ждете, вам принесут чай.

— То есть меня она готова принять? – Первин не сразу поняла, о чем речь.

— Да, Мистри-мемсагиб.

— Это очень невежливо, – прошептала Первин отцу на ухо, прежде чем выйти из машины.

— Неважно. Главное, что тебя впустили.

Дверь открылась, едва Первин к ней подошла. На пороге без намека на улыбку стояла Таджбану Бэнкер.

— Как хорошо, что ты нас навестила, Первин. – Ее зоркие глаза обежали фигуру невестки. – Ты ужасно потная и растрепанная. Весь день работала в городе?

— Да, только еду домой. Тетушка Таджбану, мы очень переживаем за Гюльназ. Надеюсь, вы позволите мне с ней повидаться.

— Твой отец и Растом сообщили, что вы наняли кормилицу. Она чистоплотная?

— Ее зовут Хиба, и она очень чистоплотная, – ответила Первин, делая все, чтобы голос не сорвался. – А еще чрезвычайно добрая и работящая. Прошла обучение у доктора Пенкар.

— Никогда о таком не слышала, – откликнулась Таджбану. – И как растет Хуши?

Первин подавила желание уточнить, что доктор Пенкар женщина.

— Хиба говорит, что шея и головка у нее окрепли, а я сама вижу, что волосы у нее стали очень густыми. Очаровательная малышка.

— Да, наша Хуши очень похожа на Гюльназ. – Таджбану одобрительно усмехнулась. – Сколько она сейчас весит?

— Точно не знаю, но, кажется, прибавила, а не наоборот. – Первин подумала, что Таджбану, наверное, очень хочет снова увидеть внучку. – И кричит гораздо меньше – молока вдоволь.

— А кормилица ее не взвешивает? – резко осведомилась Таджбану.

— Я днем почти не бываю дома, точно не знаю. – Первин показалось, что ее слова прозвучали неуместно. – Вы правы, очень важно следить за весом Хуши. Я спрошу у кормилицы.

— У вас есть детские весы? – Таджбану вглядывалась в Первин, будто пытаясь поймать ее на лжи.

— Не знаю. – Тут Первин вдруг озарило: – У нашего повара Джона есть на кухне большие весы…

Таджбану прижала ладонь к голове.

— Ох, Мери Май! Мою внучку кладут туда же, куда мясо и лук!

— Мы к завтрашнему дню обязательно купим нужные весы, – поспешно пообещала Первин, понимая, что Таджбану, видимо, очень переживает из-за того, что пока не стала полноценной бабушкой. – Арман съездит в магазин.

Таджбану покачала головой:

— Пойду выясню, захочет ли Крошечка спуститься. Подожди, пожалуйста. – Она проводила Первин в гостиную. – Садись где хочешь, милочка.

Первин успела забыть, что в родном доме Гюльназ часто называли Крошечкой. Она была младшей из четверых детей и, став подростком, сильно невзлюбила это прозвище.

Первин присела на обитый розовым бархатом стул, неожиданно неудобный, и стала разглядывать гостиную: из розово-зеленой ее недавно переделали в розово-золотую. Первин обратила внимание на новую стенную обивку из блестящего золотистого шелка с обводами из черно-розового галуна. Бельгийскую люстру с сотнями хрустальных подвесок сняли и заменили на новую, похожую на гигантский обвисший книзу цветок. Это, безусловно, была дань последней французской моде – именно в ней Бэнкеры черпали вдохновение. Миссис Бэнкер с мужем поговаривали про долгое путешествие во Францию, но отложили свои планы в связи с беременностью Гюльназ.