Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 139 – Суджата Масси

Вот только Первин казалось, что Таджбану слишком от многого ограждает свою дочь, – и ей, как юристу, это не нравилось.

— Я согласна, что спокойная домашняя жизнь – это хорошо, и к Гюльназ это тоже относится. Но не могли бы вы спросить у доктора Пандея, не слишком ли большую дозу лекарства принимает Гюльназ? Она сильно заторможена и вряд ли понимает, чего именно хочет в сложившейся ситуации. При этом высказывает озабоченность тем, что не смогла увидеться с Растомом.

— Она, кстати, просила, чтобы ты передала и ему, и Хуши, что она их любит, – со злобной ноткой добавила Таджбану. – А это не то же, что и повидаться с ними самой, правда? Впрочем, не стану тебя задерживать. Тебя ждет отец.

Первин села в машину, плохо понимая, с чего ей начать рассказ, однако, пока они ехали несколько кварталов до дому, ей все-таки удалось внятно изложить суть.

— Если верить твоим словам, Таджбану ведет себя крайне неблагоразумно, – заметил Джамшеджи, дослушав ее пламенную речь. – И позволь уточнить: я не выскакивал из машины и не спрашивал, где ты, – это ложь. Просто вышел размять ноги.

— Нужно предупредить Растома, что его теща, похоже, будет подталкивать Гюльназ к раздельному проживанию, – продолжила Первин. – В любом случае принять решение по этому поводу они с Гюльназ смогут только при личной встрече.

— Судя по тому, что я от тебя услышал, вряд ли Таджбану позволит им увидеться. – Джамшеджи растерянно посмотрел на дочь. – Мне очень прискорбно слышать про лекарство. Веронал – сильное успокаивающее, кроме того, он вызывает привыкание. Вопрос в том, не пытается ли Таджбану ослабить умственные способности Гюльназ, чтобы та вообще не думала про мужа и ребенка, – или хочет довести ее до состояния, в котором она утратит собственную волю.

У Первин по коже побежали мурашки – у нее тоже сложилось впечатление, что теперь Таджбану Бэнкер их противник. Тут же вспомнились слова Гюльназ о том, что она якобы не может пользоваться телефоном.

— Как бы то ни было, я передала ей записку с телефоном доктора Пенкар. Ты правильно посоветовал мне принести ее втайне.

— И это был единственный мой дельный совет. Надеюсь, Гюльназ соберется с силами и позвонит. – Джамшеджи откинулся на подголовник, как будто от усталости не мог держать голову.

— Смотри, Хуши, Лилиан для тебя танец танцует! – произнесла Хиба.

Первин прижала Хуши к себе, но та подняла головку и вгляделась в попугаиху, которая топорщила перья, вышагивая по перилам балкона.

— Она же еще не понимает слов! – удивилась Первин.

Хиба негромко рассмеялась:

— Верно. Зато видит все отчетливее. Видимо, будет очень любить птиц благодаря этой.

— Хуши считает Лилиан членом семьи, – заметила Гита, которая пристроилась в уголке и штопала одну из своих блузок.

Хуши загулила, Первин опустила руку и переместила покрытую пушком головку девочки, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Похоже, благодаря вам обеим она постепенно открывает для себя красоту мира!

— И благодаря вам тоже! Вы ей вторая мама! – Хиба разгладила последнюю пеленку и положила в корзину к остальным.

Первин попыталась приглушить теплое чувство, накатившее на нее от слов Хибы.

— Я не должна даже пытаться занять место Гюльназ.

— Но Хиба права! – Гита подняла голову от работы. – У любой девочки есть в сердце особый уголок для сестры матери, которая никогда не поругает, но всегда утешит.