Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 140 – Суджата Масси

Гита запела бенгальскую колыбельную – Первин растрогал мотив, хотя слов она почти не понимала. Как же это было прекрасно – держать на руках ребенка в обществе других женщин, которые тоже относились к нему с особым теплом. Почему жизнь не может быть такой всегда?

— Надеюсь, Гита, тебе не одиноко в садовом домике, – заметила Первин, когда девушка допела. – Когда вернется твоя мама?

— Обещала до муссонов.

— Значит, совсем скоро, – заключила Хиба. – Лучше бы поскорее, не нравится мне этот мужчина.

— Какой мужчина? – встрепенулась Первин, а Гита шикнула на Хибу.

— Ерунда это. – Гита смущенно посмотрела на Первин. – Я тут рассказала Хибе, что вчера, когда я гладила, какой-то незнакомец заговорил со мной через забор. Я вам клянусь, Первин-баи, что сама первая к нему не обращалась.

— Я тебе верю, – ответила Первин, заметив смятение на лице служанки. – И о чем он спрашивал?

— Несколько раз спросил, как меня зовут. – В присутствии Хибы Гита говорила на маратхи, который пока выучила плохо, так что получалось у нее медленно. – Я сказала: «Это не ваше дело». Тогда он спросил: «И кто живет в этом милом домике?» Я ничего не ответила, мне хотелось, чтобы он ушел. Только он не ушел и спросил еще: «Ты, что ли, тут одна?» Мне это не понравилось, – добавила Гита, посмотрев на собеседниц. – Я ему крикнула, что нас в домике живет очень много. Потом сказала, что сейчас пойду в большой дом и позову брата. Заперлась внутри, посмотрела в окно, но его уже не было.

— Шабаш! – восторженно воскликнула Хиба, хлопнув в ладоши.

— Да, ты отлично его отбрила, – согласилась Первин. – Нельзя позволять мужчинам так вот приставать к женщинам. Хотя, возможно, он просто искал жилье. И подумал, что в домике есть свободное место.

Гита помотала головой:

— Нет, он бадмаш^[63]. Я по голосу поняла.

Первин заметила, что и Хиба, и Гита смотрят на нее с разочарованием. И поспешно добавила:

— Я не сомневаюсь, что ты поступила совершенно правильно. Уверена, что папа с мамой позволят тебе ночевать в доме до возвращения твоей матери. На балконах при спальнях, в коридорах внизу и наверху куча места.

Гита покачала головой:

— У вас в доме вентиляторы. Я под ними мерзну. Останусь где была, только буду запирать дверь.

Со стороны стеклянной двери раздался какой-то звук, они все втроем обернулись и увидели, что там в неловкой позе стоит Растом. Он сменил деловой костюм на судру^[64] – тонкую хлопковую рубаху, какие носят мужчины-парсы, и легкие хлопковые брюки. В таком наряде он совсем не походил на президента компании. Растом не отводил глаз от Хуши, и Первин вдруг увидела его в новом свете. Он теперь отец.

— Присоединяйся. Садись. – Первин похлопала по качелям рядом с собой.

Растом послушался, смущенно поглядывая на Хуши. А потом начал:

— Папа сказал, ты сегодня виделась с Гюльназ. Она что-то обо мне говорила?

— А! – Первин пыталась выиграть время. – Мы немного времени провели вместе. Сейчас перескажу, что помню.

— Идем в комнату, – позвала Хибу Гита.

Хиба подошла к Первин, чтобы взять у нее Хуши, но Первин покачала головой:

— Если понадобится, я ее принесу. Пусть Растом поучится ее держать.

— Что? – выдавил Растом, когда служанки вышли.

Первин, убедившись, что они одни, переложила Хуши Растому на колени.