Книга Развод. Не время сдаваться, страница 6 – Оксана Рэй

— Любимая моя девочка, — пытаюсь я снова, голос дрожит. — Папа правда очень занят, но он тебя очень любит. — Не верю! — подытоживает она, шмыгая носом и вытирая лицо рукавом. — Я его больше не люблю! — Не надо так, — шепчу я. Вся в отца, такая же упрямая. — Давай позавтракаем, а потом посмотрим мультики?

После недолгого молчания она с неохотой кивает, и мы идем на кухню.

Я открываю холодильник. Оттуда на меня вываливается тот самый, удушливый запах вчерашнего рагу. Его любимого рагу, которое ему, оказывается, осточертело. Меня выворачивает наизнанку. Я с силой захлопываю дверцу, что аж Полина подскакивает и замирает. — Поль, — смотрю на ее растерянное лицо, — а может, закажем что-нибудь? Что хочешь?

Ее лицо сразу же меняется. — Картошку фри! И наггетсы! — радостно вскрикивает она. Да. Сегодня нам можно всё. — Только вначале кашу поешь, а то доставку долго ждать.

Она послушно кивает.

— Мам, а давай напишем Деду Морозу. Он же все может исправить? Я разогреваю кашу и внимательно вглядываюсь в ее серьезное, задумчивое личико. — Напишу ему, чтобы у папы не было работы! Вот это по-взрослому. Жестко. Обанкротить собственного отца. — О боже, солнышко, мы не можем такое загадывать. — Но почему? — возмущается она. — Работа только мешает! Снова надувает щеки. — Но тогда мы не сможем есть картошку с наггетсами, — говорю я, опускаясь на ее уровень. Она поднимает на меня взгляд. — Потерпи немножко, перед Новым годом он всегда очень занят, — снова лгу я, ненавидя себя. — Но если после праздников он не придет домой, то я... то я... Больше не буду любить его! Я просто киваю, горло сжато так, что, кажется, вот-вот лопнут сосуды. Кажется, ты попал, Сергей. По самую макушку.

Она быстро соскакивает со стула и бежит в комнату. Приносит листок с карандашом и радостно усаживается на стул. Отдает мне все, а сама ставит ближе к себе тарелку с кашей. Жует ее и очень невнятно диктует. Я пишу. Каждая буква дается мне с трудом.

«Здравствуй, дедушка Мороз! Пожалуйста, сделай так, чтобы папа вернулся к Новому году. И чтобы мы были вместе. Я буду очень хорошей. Поля».

Я откладываю карандаш. И это детское, наивное «я буду очень хорошей» добивает меня. Жаль, что быть хорошей в наше время совсем не ценится. Иначе, меня бы не предали.

Я обнимаю ее, сильно прижимаю к себе.

— Не переживай, мамочка, — шепчет она, запутав пальчики в моих волосах. — Дедушка Мороз все исправит. Я же все правильно написала, и я буду хорошей.

Я не могу ответить.

И в этот самый миг нашу идиллию прерывает резкий, наглый звонок в дверь. Сердце замирает, а потом взрывается бешеной, хаотичной дробью. Сергей? Это он. Вернулся. Одумался. Не смог так поступить. А смелости просто войти в дом не хватает? В голове проносятся картинки: он на пороге, бледный, с растерянными, умоляющими глазами. — Это папа? — Поля чуть не подпрыгивает на месте, вся напрягшись. — Постой тут, — приказываю я, и голос звучит хрипло. — Сейчас посмотрю.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох и, оставив Полину, иду открывать. С этой дурацкой надеждой, которую сама же ненавижу всеми фибрами души.

Распахиваю дверь.

На пороге стоит курьер. Ухмыляющийся парень в яркой форме. И в его руках букет. Огромный, чересчур пышный, театральный букет алых роз. — Марина? Вам. Распишитесь.