Книга Развод. Не время сдаваться, страница 8 – Оксана Рэй

— Ладно, — он тяжело вздыхает в трубку. — Я поговорю с ней.

Почему так больно?

Последнее предложение бьет резко в сердце. Одним выстрелом.

Я сбрасываю трубку и отшвыриваю телефон. Он с грохотом ударяется о стол. Все тело бьет крупная дрожь, как в лихорадке. Я закрываю лицо руками. Внутри разливается жгучая ненависть. К нему. К ней. К самой себе за эту беспомощность.

Мне нужно время все обдумать. Разве может быть все как раньше? Воспоминания флешбеками проплывают перед глазами. Глупая.

Оторвать как пластырь, как бы невыносимо это ни было.

Не прощу ему это! Нет!

Падаю на стул и беру телефон в руки. Листаю контакты. Мама. Единственный человек, который может сейчас немного помочь. Набираю ее номер. Она поднимает трубку почти сразу, но вместо ее голоса сначала слышу непонятные звуки. — Да, Мариш? Привет, — ее голос, привычно теплый и озабоченный, я слышу на фоне приглушенный стук ножа по разделочной доске. Она готовит. — Что-то случилось?

— Привет, мам, — голос снова предательски дрожит, и я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки. — Тут такое дело. Ты можешь посидеть с Полей? Я сама привезу тебе ее. С той стороны на секунду воцарилась тишина, и я почти физически чувствую, как обостряется ее материнский радар. — Конечно, могу, — звуки на фоне замолкают. — На сколько? — Хотя бы на пару дней, — выдыхаю я. — Если не можешь, ничего страшного. Я слышу, как что-то металлическое упало в раковину. Вилка или ложка. — Пару дней? — ее тон меняется, становится более собранным и серьезным. — Марина, голубушка, ты скажи честно, что у вас там произошло? С Сергеем что? Поссорились? — Все хорошо, мам, — нагло вру. — Просто срочный заказ перед Новым годом. И у Сергея тоже.

Она вздыхает, и я снова слышу шум посуды, теперь более резкий.

— Бросайте вы уже эти работы. Жизни из-за них никакой, — ворчит она. Прямо как Поля. — Потом семьи рушатся. Ох... Ладно, не терзайся. Собирай ей вещи. Я завтра сама заберу. И, Марина... — она делает паузу, и ее голос становится тише, мягче. — Сварила тут куриный бульон, твой любимый. Привезу тебе. Ты поешь, хорошо? — Хорошо, — хрипло отвечаю я, и ком в горле сжимается так, что становится больно. Она кладет трубку. Договорившись с мамой, я чувствую слабый прилив облегчения. Хотя бы на несколько дней я смогу отключиться, не боясь, что дочь увидит мои слезы или мою ярость.

У меня есть три дня, чтобы... чтобы понять, как жить дальше.

Моя мама, не дожидаясь завтра, приехала за Полей днем. Не выдержала моего голоса в трубке, наверное. Или материнское сердце почуяло беду. Радостная дочь выпорхнула из дома вслед за бабушкой, оставив меня одну в оглушающей тишине. Повелась на слова о свежих кексах и мгновенно собралась.

Я осталась стоять в прихожей, опершись спиной о холодную стену, и слушала, как затихает за дверью ее смех. Теперь тишина была абсолютной. Ни детского топота, ни мультиков из гостиной. Только гул в ушах и тяжелый, давящий груз одиночества.

Весь день я занималась поисками цветочных ферм. К надвигающемуся большому проекту надо было найти много живых цветов. Я лихорадочно листала каталоги, звонила поставщикам. Думать о предателях было роскошью, на которую у меня не оставалось сил и времени.

И все было относительно спокойно до тех пор, пока мое равновесие не пошатнуло сообщение. Телефон завибрировал, и сердце упало куда-то в пятки.