Книга Союз стали и шёлка, страница 91 – В.Л. Смит

— Из Хайлани, — зачем-то ответила я.

— Хайлань далеко.

— Путь того стоил.

Он медленно кивнул, не отводя глаз. Что-то в его лице дрогнуло. Мгновенное, почти незаметное — как тень облака на воде. А потом он спустился на одну ступеньку ближе.

Он было хотел, чтото сказать, но Линь за моей спиной переступил с ноги на ногу. Я знала этот звук: он нервничал. Линь никогда не нервничал просто так.

— Мы торопимся, — сказал Линь, беря меня за локоть. — До темноты нужно найти ночлег.

Я кивнула, позволила увести себя. А на повороте оглянулась.

Лань Цин стоял на том же месте и смотрел нам вслед. Ветер трепал край его одеяния. Серебряные облака на ткани мерцали. И на мгновение — одно короткое, безумное мгновение — мне показалось, что я видела его раньше. Не в этой жизни. Где-то ещё.

Я моргнула. Наваждение исчезло.

— Странный, — бросил Линь, когда мы отошли.

— Немного, — согласилась я.

— Он смотрел на тебя, как на призрак.

Я не нашлась с ответом.

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹

— Я знаю, ты хотела встретиться с наставником, — сказал Линь.

— Кто ж знал, что в его старом тщедушном теле ещё есть силы по горам скакать, — пробормотала я, надув губы.

Линь покосился на меня с тем выражением, которое я слишком хорошо знала: «ты опять драматизируешь».

— Он старый монах, а не горный козёл. Может, у него дела.

— Какие дела? Он слепой отшельник, который живёт в келье с одним окном. Какие у него могут быть дела? Только от меня бегать!

— Может, он просто не хочет тебя видеть.

— Спасибо, утешил.

Я так редко бываю в этих краях и так сильно хотела повидаться с наставником — с тем самым старым монахом У, который когда-то был единственным, кто в меня верил. А он подложил мне свинью — взял и сбежал, даже не оставив записки.

«Учитель У отбыл по делам», — сказал мне молодой послушник у ворот секты, глядя куда-то в сторону. Я не стала спорить, но про себя подумала: отбыл он. Как же. Сидит где-нибудь на горе, пьёт чай и посмеивается над моей корзиной с гостинцами.

Мы с Линем возвращались домой. Дорога петляла вниз по склону, и туман уже начинал редеть, открывая долину. Я всё ещё дулась, но в глубине души знала: старый монах не стал бы избегать меня без причины. Может, и правда дела.

— В следующем году приедем, — сказал Линь. — Он никуда не денется.

— Если он к тому времени не помрёт от старости, — буркнула я.

— Не помрёт.

— Ты так уверен?

— Я видел, как он в прошлый раз таскал мешки с рисом. Такие не помирают. Они живут вечно и всем мешают.

Я невольно фыркнула. Линь умел развеять моё плохое настроение — не словами даже, а тем, как он их произносил: сухо, с каменным лицом, словно сообщал прогноз погоды.

— Ладно, — сдалась я. — В следующем году. Но если он опять сбежит, я подложу ему в чай слабительное.

— Ты травница или мстительный дух?

— Одно другому не мешает.

Мы спускались по каменным ступеням, и ветер трепал край моего плаща. Где-то внизу, за пеленой облаков, лежала долина, а за ней — долгая дорога домой. Я поправила корзину, в которой лежали купленные травы, и подумала, что, может быть, всё к лучшему. Не встретились сегодня — встретимся позже.

Главное, чтобы «позже» наступило до того, как он действительно превратится в горного козла.

Мы были в двух днях пути от дома. Дорога петляла через предгорья, и снег здесь уже не лежал — только сырая глина под ногами да запах прелой листвы. Когда показалась небольшая харчевня у перекрёстка, Линь молча свернул к ней, и я не спорила. Возможность поесть горячего выпадала нечасто, и упускать её не стоило.