Книга Союз стали и шёлка, страница 87 – В.Л. Смит

Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Знакомый потолок, знакомые шторы. Моя комната. Как я здесь оказалась — не помнила. Села на постели, и голова тут же закружилась — тяжело, удушливо, словно кто-то выкачал из меня всю кровь и заменил её свинцом. Я отдала принцу всё. До капли. До последней искры.

Следующие пару дней встать с постели у меня просто не было сил. Тело отказывалось слушаться, руки дрожали, стоило лишь приподнять чашку с водой, а ноги подкашивались на пути до ширмы. Служанки приходили исправно — приносили еду, меняли бельё, открывали шторы, — но кроме них ко мне никто не заглянул. Ни Вэйлань. Ни генерал. Ни Линь Чжэ, который, возможно, и сам ещё не оправился. И уж тем более не Лун Юэ.

Я ждала. Сначала терпеливо. Потом с тревогой. Потом с глухим, закипающим раздражением. Что там происходит, чем все так заняты, что обо мне забыли? На третий день я решилась. С трудом, цепляясь за столбик кровати, поднялась на ноги и, шатаясь, вышла из комнаты.

В поместье стояла странная тишина — не та, что бывает поздней ночью, а совсем иная. Заброшенная. Половина слуг словно куда-то запропастилась. Коридоры, прежде наполненные шагами и приглушёнными голосами, теперь звенели пустотой. Я медленно побрела к главному входу, придерживаясь за стены, и остановилась в тени колонны, не доходя до открытых ворот.

Лун Юэ стоял во дворе вместе с генералом. Они о чём-то тихо говорили — так тихо, что с моего расстояния было не разобрать ни слова. Только движение губ, только напряжённые плечи Линь Кая и спокойная, почти ленивая поза принца. На нём не было ни бинтов, ни следов недавней смерти. Он стоял, словно ничего и не случилось. Словно и не лежал четыре дня назад белее мела.

А потом он вдруг обернулся — без причины, без звука, — и посмотрел прямо на меня.

И что-то произошло. Я не могла объяснить это словами, но внутри всё оборвалось. Что-то в нём изменилось. Не черты лица, не осанка — что-то глубже, тоньше. Раньше, даже в самые холодные дни, он хотя бы кивал в знак приветствия. Хотя бы обозначал, что заметил меня. А теперь он просто глядел — пустым, ничего не выражающим взглядом, и я вдруг с пугающей ясностью вспомнила, как впервые прибыла в Цзиньлун^[11]. Тогда он смотрел на меня почти так же. Только в том, первом взгляде было превосходство. Насмешка. Сознание собственной власти. А теперь не было ничего. Совсем ничего. Словно я — пустое место. Предмет обстановки. Тень на стене.

Он не кивнул. Не заговорил. Просто развернулся — медленно, равнодушно — и вышел за ворота вместе с Линь Каем, даже не оглянувшись.

Следующие несколько дней были похожи на этот, как капли воды. Холодное приветствие без слов. Или вовсе никакого. Я выходила в сад, бродила по коридорам, спускалась к трапезной — и везде натыкалась на одно и то же: тишину, пустоту и редкие, ничего не значащие взгляды. Он больше не искал меня. Не держал за руку украдкой. Не заговаривал. Словно тех дней и не было.

Ещё через пару дней я поняла, что в поместье почти никого не осталось. Только я да несколько слуг — и те сторонились меня, будто я была прокажённой. Куда все подевались? Почему уехали? Я не знала. И спросить было некого.

Тогда-то я и попыталась использовать магию. Закрыла глаза, вытянула руку, призвала знакомый золотистый свет — и с запоздалым, ледяным ужасом осознала: ничего не выходит. Моя энергия исчезла. Вся, до последней капли, ушла в него. И в ближайшее время — может, недели, может, месяцы — магия нитей мне будет недоступна.