Книга Союз стали и шёлка, страница 52 – В.Л. Смит

— Что это? — прошептала я, едва опомнившись.

Он уже отступал на шаг. Лицо его было напряжённым, почти виноватым.

— Оно поможет тебе побороть снотворное, которым тебя опоят во время обряда. Как очнёшься — сможешь сбежать. Больше я ничем помочь не смогу. Извини.

И растворился — так же неожиданно, как появился, шагнув в щель между двумя постройками и исчезнув в сгущающихся сумерках.

А я осталась стоять со связанными руками, с горьким привкусом на языке и с бешено колотящимся сердцем.

Драку быстро погасили. Умелые бойцы из моей охраны растащили дерущихся жёстко и эффективно — пара ударов, и те уже лежали на земле, прижатые коленями.

Я внимательнее присмотрелась к тем, кто устроил это отвлечение. Все они были примерно возраста Цзи Си — юноши, почти мальчишки, с горячими глазами и отчаянной, глупой храбростью. Его друзья? Они рисковали ради меня. Их было немного, не больше десяти, но я постаралась запомнить лицо каждого.

Если выберусь — отплатить им.

Меня снова подхватили под локти и повели дальше. А сердце билось чаще от той крошечной капли доброты, ведь кто-то сильно рискнул ради моего спасения.

— Да у вас тут целая процессия, — хмыкнула я, окидывая взглядом собравшихся и машинально прикидывая их количество. Людей было значительно больше, чем я ожидала. Монахи, ученики, стража — все в серо-голубом, с одинаковыми постными лицами. Словно собрались не на обряд, а на казнь.

Я перевела взгляд на алтарь. Хотя назвать это сооружение алтарём язык не поворачивался. Скорее уж пирамида: крутые каменные ступени уходили высоко вверх, к плоской вершине, где уже курился дымок благовоний. Высоко. Неудобно. Пафосно.

— Ступеней-то сколько, — покачала я головой. — А прямо тут обряд провести никак нельзя? Чего ради на гору лезть?

— Топай и не болтай лишнего, — буркнул один из охранников и легонько пихнул меня вперёд — не больно, скорее унизительно, как подгоняют замешкавшуюся скотину.

Я споткнулась о подол, но удержалась на ногах, сжав зубы. Ладно. Запомним.

Меня подвели к жрецу. Он был облачён в многослойное одеяние, расшитое золотыми символами «Тяньму», а на груди красовался большой третий глаз. От него пахло сандалом и чем-то кисловатым, будто старыми свитками. Меня поставили рядом с ним, словно экспонат на выставке. Я чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных и изучающих.

Рядом со жрецом встал глава секты, и ритуал начался.

Пошли проповедные речи, от которых хотелось сброситься с ближайшей скалы — желательно головой вниз. Каждый раз, когда он заводил свои песни о всемирном благе, пророчествах и великой роли каждого в этом священном деле, мои веки наливались свинцом.

Раньше я хотя бы делала вид, что слушаю: лицо внимательное, голова чуть склонена набок, периодический кивок — мол, да-да, как мудро, продолжайте. Но это было раньше. Сейчас, когда меня вроде как сил к существованию лишают, можно больше не притворяться.

Я громко зевнула. Прямо посреди фразы о «великом предназначении, ниспосланном небесами». Рот раскрылся широко, честно, даже слёзы выступили в уголках глаз.

Глава запнулся. Всего на секунду — но в этой секунде повисла такая сладкая, звонкая тишина, что я едва не улыбнулась. Его губы дрогнули, ноздри чуть раздулись — единственные признаки того, что он вообще заметил мой зевок. Затем он продолжил. Профессионально, почти без заминки. Но что-то в его голосе изменилось, появилась едва уловимая трещина, словно в безупречном фарфоре пошла микроскопическая волосная линия.