Книга Союз стали и шёлка, страница 138 – В.Л. Смит

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось что-то среднее между «я сейчас закричу» и «почему я до сих пор это терплю». Но свёрток за пазуху спрятал.

— Может, и свернул, — сказал он и пошёл прочь.

Я так и осталась стоять с открытым ртом. Он спрятал конфеты. И почти пошутил. Для Вэй Чэня это был колоссальный прогресс.

— Вы их только съешьте! — крикнула я ему в спину. — Они полезные!

Он не обернулся. Но шаг его, клянусь, на мгновение замедлился. А потом дверь чайной скрипнула, и на порог вышла Яо. Она скрестила руки на груди и проводила взглядом удаляющуюся фигуру.

— А-Юнь, — протянула она. — с кем ты разговариваешь?

— Да так не бери в голову. — улыбнулась ей в ответ.

Яо покачала головой, но на губах её мелькнула странная, задумчивая улыбка. Я не поняла, что она имела в виду. Но в тот момент мне было всё равно. Я наконец отблагодарила того, кто дважды спасал мне жизнь. И на душе от этого было тепло.

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹

Вечером, когда Линь ушёл проверять силки, я заперлась в своей комнате и зажгла свечу. Огонёк дрожал, и тени на стенах дрожали вместе с ним. Я села на циновку, закатала подол и посмотрела.

Чёрные линии расползлись дальше. Теперь они поднимались почти до колена — тонкие, ветвистые, как трещины на старом фарфоре. Я провела по ним пальцем: кожа была холодной и гладкой, словно не моей. Ни боли, ни зуда, ни намёка на заживление. Только чернота, которая молча ползла вверх.

«Ничего, — подумала я. — Я травница. Я справлюсь».

Я достала свои запасы. Сушёный пустырник, корень имбиря, мазь из сосновой смолы, настойку календулы. Всё, что использовала для заживления ран и вытягивания ядов. Я смешивала, растирала, прикладывала, бинтовала. Меняла травы каждые два дня. Добавляла то, что обычно не использовала: горький ревень, вытяжку из гриба линчжи, даже толчёный жемчуг, который Яо когда-то подарила мне для самых сложных случаев.

Ничего.

Прошла неделя. Линии не исчезли и не побледнели. Они ползли дальше — медленно, неумолимо, как вода, которая просачивается сквозь плотину.

Я увеличила дозы. Попробовала прижигание — едва не закричала от боли, но кожа под ожогом осталась такой же чёрной. Попробовала компресс из толчёных ракушек с уксусом — Линь учуял запах из другого конца дома и спросил, не протухли ли мои травы. Я отшутилась. Сказала, что экспериментирую с новым рецептом.

Прошла ещё неделя. Линии подобрались к колену.

Я перестала спать по ночам. Сидела у свечи, перебирала свитки с записями, искала хоть что-то похожее на свои симптомы. Ни в одном травнике не было описания чёрных линий, которые не болят и не заживают. Я даже написала запрос старому знакомому из секты — тому самому, что когда-то учил меня различать грибы. Ответа пока не было.

Страх пришёл не сразу. Сначала было упрямство: я справлюсь, я всегда справлялась. Потом — раздражение: ну почему именно сейчас, когда всё только наладилось? Потом — глухое, тянущее чувство, которое я не могла назвать. И только когда линии достигли колена и поползли выше, я наконец призналась себе: мне страшно.

Я стояла посреди своей комнаты, глядя на ногу, и впервые за долгое время чувствовала себя совершенно беспомощной. Не как тогда, в лесу, когда демон с синими глазами тянул ко мне руку. Тогда был страх мгновенный, острый, как удар. Сейчас — другой. Медленный, холодный, как вода, которая поднимается в колодце и которую не вычерпать.